Поэтому Николай, даже не дожидаясь ленивого взмаха полосатого жезла, включил указатель поворота и съехал на обочину. Маслов вразвалочку двинулся ему навстречу, заранее отводя в сторону ладонь для хлесткого рукопожатия. Поздоровавшись, Подольский угостил его сигареткой и рассказал бородатый анекдот про блондинку и «продавцов полосатых палочек», обнаглевших настолько, что всю дорогу бросались ей под колеса. Маслов в ответ рассказал не менее бородатую историю о новом русском, оправдывавшем постоянные наезды на сотрудников ДПС тем, что какой-то злоумышленник укрепил на капоте его «мерседеса» прицел.

– Ты сегодня рано, – заметил Маслов.

– Да и тебе что-то не спится, – не остался в долгу Николай. – Что, супруга решила к осени гардероб обновить? – Если бы! – Маслов безнадежно махнул жезлом. – Начальник, зараза, заелся и перевел в ночную смену. Теперь месяц буду, как сыч, днем спать, а по ночам глазами хлопать…

– Ночь – самое хлебное время, – утешил его Николай.

– Ага, – иронически согласился сержант. – Особенно если попадется какой-нибудь обколотый джигит со стволом в кармане. Уж он так накормит, что больше уже никогда есть не захочется!

Затем, с обоюдным удовольствием уйдя от скользкой темы незарегистрированных стволов, припрятанных в идущих по ночному шоссе машинах, они немного поболтали о рыбалке. Маслов, как обычно, коснулся волнительной темы ходовых качеств «хаммера» – для охоты и рыбалки в самый раз, но ведь жрет же, наверное, как не в себя, – подумать только, шесть литров рабочего объема! Николай отшутился, сказав, что тому, кто не имеет денег на бензин, не нужна и машина, а сержант в ответ пересказал старую хохму про водителя шестисотого «мерина», который никак не мог доверху заполнить бак, потому что, подъехав к бензоколонке, забыл заглушить двигатель.

– Ладно, езжай, – сказал наконец он, – а то весь клев пропустишь. Хотя как раз клев-то тебе, я вижу, по барабану…

Заговорщицки подмигнув, он кивнул в сторону желтых баллонов с дыхательной смесью, что выглядывали из-под линялого брезента в задней части кузова.

– Небось и ружьецо подводное припас? Ты гляди, Москва, поймают тебя с ним – мало не покажется. Рыбку нынче гарпунить запрещено, ты не в курсе, что ли?

– Ни боже мой, – искренне заверил его Николай. – Какое ружьецо, командир! Я закон чту. Хотя, честно говоря, не понимаю, как можно ставить на одну доску подводное ружье и сеть. Что я, с одним гарпуном нанесу непоправимый ущерб морской фауне?

– Законодателям виднее, – иронически кривя по-детски пухлые губы, объявил сержант. – Я слышал, они у себя в Думе любят кокаином побаловаться, а после этого дела еще и не таких законов напридумаешь…

Они расстались весьма довольные достигнутым взаимопониманием; довольству сержанта немало способствовала купюра, врученная на прощанье в знак уважения симпатичным и разговорчивым, а главное, понимающим, как трудна и опасна служба сотрудника ДПС, москвичом, который в свою очередь был до смерти рад, что от него наконец отвязались. – Ружьецо, – вырулив на асфальт и притопив педаль газа, пренебрежительно пробормотал Николай. – А полтора центнера тротилового эквивалента ты не хотел?!

Через четверть часа он остановил машину на узкой парковочной площадке, с одной стороны подходившей вплотную к обрыву, под которым плескалось море. Ветер мял и раскачивал угнездившуюся в трещинах серого камня рыжую траву и с посвистом гонял по стоянке желтоватую пыль. Было уже светло, над морем повис малиновый, сплюснутый рефракцией шар восходящего солнца. Открыв багажник, Николай осмотрел снаряжение, которого сегодня было намного больше, чем обычно. Разгружать все это добро он не стал, ограничившись двумя бутылками водки в пластиковом пакете с логотипом крупной сети супермаркетов. С водкой соседствовало несколько ядреных краснодарских томатов, пучок зеленого лука, колечко полукопченой колбасы и полбуханки ржаного хлеба. Прихватив этот «завтрак туриста», Подольский захлопнул дверцу багажного отсека и, балансируя пакетом, стал по едва заметной тропинке спускаться с береговой кручи на крошечный галечный пляж, на котором стояло, притулившись к обрыву, кособокое строение из гофрированной жести, украшенное вывеской, которая гласила: «Прокат водоплавающей техники».

Примерно на середине склона Сергей Казаков вдруг остановился и, включив фонарик, посветил им в неглубокую промоину. Потом спустился на дно и некоторое время возился там, хрустя какими-то ветками и шурша сухой травой.

– Ты чего, Серега? – вполголоса спросил Борис Иванович.

Вместо ответа Казаков, выпрямившись, показал ему короткоствольный пистолет-пулемет популярной у спецслужб всего мира модели МП-5. В луче фонарика, с которым уже начал соперничать пока еще бледный свет разгорающегося утра, было видно, что вороненый ствол и казенник слегка тронуты ржавчиной.

– Все на месте, – сказал Сергей.

– Ну, и на кой тебе эта пукалка? – спросил Рублев. – Мало железа на себе тащишь?

– Не в этом дело.

Казаков равнодушно бросил под ноги пистолет-пулемет, протянул снизу руку, и Борис Иванович одним мощным рывком, как морковку из сырой земли, выдернул его вместе с тяжеленным рюкзаком и прочей амуницией из промоины. Поправив на плечах широкие стеганые лямки, капитан погасил фонарик, и они двинулись дальше, шурша сухой травой и внимательно глядя под ноги.