Шрифт:
А Фонтан даже обгонял всех.
– Ну, здорово! – приговаривал он. – Вот здорово! Вы замечаете, я молодею? Смотрите, какие у меня стали мускулы!
И правда, у него исчезли даже морщины со щёк. На голове вместо лысины стали появляться жёлтые волосы. Не стало заплат на куртке, зато оказались на месте все оторванные и потерянные пуговицы.
– Ну, здорово! – радовался он. – А глаза какие стали зоркие! Я могу пересчитать песчинки на дне.
– Ура! – закричал Маленький Великан. – А я, кажется, стал шире в плечах. Нет, правда! И выше ростом! Рояль стал совсем лёгкий, честное слово! Прямо тянет меня вверх, как воздушный шар! Мне бы чего потяжелей! Ого-го!
А Антон Петрович, как мальчишка, стучал в барабан. И Кис Кисыч с ним рядом превращался на глазах в лопоухого кудлатого щенка. Ему было уже трудно поспевать за людьми, такой он становился маленький.
Но они сначала не обратили на это внимания. Потому что увидели совсем уж странную вещь. С головы Маленького Великана скатилось большое яйцо. Размером с куриное, только не белое, а пёстрое. Следом пошла ко дну бутылочка с молоком.
Маленький Великан пощупал себе голову – Сони там не было. И тут он сразу всё понял. Поскорей нырнул за яйцом, поймал его, заодно подхватил бутылочку…
И только тогда все оглянулись на Тима и Таську.
Оглянулись и никого не увидели.
Против течения
– Скорей назад! – крикнул Фонтан.
Он первый догадался, что случилось.
И поплыл против течения.
Да, это оказалось куда трудней. Лишь теперь они почувствовали всю силу Потока и услышали, что он не беззвучен. Он гудел как электричество в проводах, ровно, напряжённо. Если вслушаться, в нём можно было различить как бы переплетения множества разных голосов, тонких и толстых, глуховатых и звонких. Каждый тянул словно какую-то тихую песню, они сплетались, как тончайшие жилки в проводе.
Вновь возвращались на лица морщины, а в волосы седина. Тяжело было. Но не могли же взрослые бросить детей одних в этом коварном Потоке.
Фонтан уже бросил и скрипку, и смычок, и дудку, чтоб было легче плыть. Их безвозвратно унесло течением.
Из яйца в руке Маленького Великана вдруг проклюнулся носатый птенец и сразу закричал, требуя еды. Маленький Великан сунул ему в клюв бутылочку с соской. Птенец стал расти, покрываться перьями и наконец занял своё привычное место на голове.
А у Кис Кисыча только прибавлялось сил. Он уже всех обгонял. И хорошо, что он плыл первый. Потому что другие могли бы не узнать теперь Тима с Таськой, даже если бы наткнулись на них. Их только нюхом теперь можно было узнать.
Крохотные несмышлёныши-ползунки барахтались на самом дне. Мягкими ручонками они цеплялись за траву, похожую на водоросли, пускали пузыри губами и лопотали бессмысленные «бла-бла» да ещё, может, «уа-уа».
А течение легонько волокло их дальше, перекатывая по дну точно улиток.
Антон Петрович подхватил Тима, Фонтан – Таську, и они понесли их дальше против течения.
Дети сразу стали заметно тяжелеть. Вот у них уже прорезались первые зубки. Вот они уже научились говорить «мама». Вот они уже подросли так, что могли бы достать ногами до земли, тогда они дали старшим немного передохнуть и поплыли самостоятельно.
Всё быстрей, всё быстрей – и вот уже наперегонки. Им-то что! У них-то сил только прибавлялось.
– Мне уже три года! – хвастался Тим. – Вот, уже четыре!
– И мне четыре! – не желала отставать Таська. – Сейчас тебя обгоню!
– Нечестно! – закричал Тим. – Я должен быть старше! Мне теперь шесть!
– Ну хоть сравняемся! Пусть и мне шесть!
– А мне уже семь! – разгонялся Тим.
Оба не замечали, что уже проскочили берег, с которого прыгнули в Поток.
– Я уже пошёл в школу!
– И я пошла!
– Я сейчас кончу школу!
– И я кончу!
– А я уже папа!
– А я уже мама!
– А я уже дедушка!
– А я уже…
Тут Таська остановилась, потому что догадалась оглянуться. А может, потому, что оба устали. И оба вспомнили про музыкантов и про учителя Антона Петровича. Им стало стыдно, что они оставили их одних. Может, их друзья превратились уже совсем-совсем в стариков и им стало трудно плыть дальше? Ах, как нехорошо!
И они заспешили назад.
Музыка