– Есть, – сказал учитель вранья. – Я вспомнил совершенно кошмарную историю. Про девочку, которая не умела не только смеяться, но даже говорить обычными словами. Она умела только плакать, представляете? Но так, что все научились её понимать. Когда она плакала, например: ы-ы-ы! – все понимали, что это значит «хочу каши!». А когда она плакала так: ууу-ааа! – это значило «какой сегодня замечательный день!».

– Вот это подходяще! – обрадовался Фонтан. – Давайте тоже так поговорим. – И первым начал: – О-о-о!

А остальные подхватили на разные голоса:

– Ууу-ыыы! Ааа-ооо! Ой-ой-ой!

И от этого плача всем стало почему-то до того смешно, что они расхохотались. А у Фонтана от смеха выступили на глазах две слезинки.

– Ого, уже получается! – воскликнул он. – Так зачем нам огорчаться? Попробуйте рассмешить меня по-настоящему до слёз. Это гораздо вкуснее.

– Я знаю одно ужасно смешное стихотворение, – вызвался Маленький Великан. – Оно такое смешное, что я никогда не могу даже дочитать его вслух до конца – сразу начинаю смеяться. Сейчас попробую. Вот:

– начал он, но уже тут не удержался и прыснул. Там было, наверно, смешно дальше. И все прыснули вслед за ним, хотя и не успели ещё узнать, что же сделал этот глупый попугай.

– Сейчас, – повторил Маленький Великан. – Попробую сначала. Вот:

Но до самого смешного места он опять дойти не смог. Стало совсем интересно: что же там в следующих строчках такого смешного, что даже на дальних подступах к ним нельзя было удержаться от смеха?

Маленький Великан попробовал начинать ещё несколько раз, но дальше своего «Однажды глупый попугай…» пробраться не хватало сил. Он начинал смеяться, и все смеялись вместе с ним.

– Ой, хватит меня смешить, – взмолилась Таська. – У меня уже живот полный смеха.

И в этот миг из обоих глаз Фонтана брызнули наконец две настоящих струи.

Все, запрокинув головы, стали ловить ртами сладкие брызги.

– Расхохотались! – послышался вдруг недовольный голос. – А дальше-то какие слова?

Все оглянулись на этот знакомый голос – и увидели птицу Соню. Все, кроме Маленького Великана – потому что она опять сидела у него на голове, как будто его кудрявые волосы были для неё привычным и удобным гнездом.

– Привет, Соня! – сказал ей Фонтан. – Опять ты взялась неизвестно откуда и неизвестно как!

– Это вы взялись неизвестно откуда и неизвестно зачем, – сердито ответила Соня. – Я хотела попасть к этим детям, посмотреть настоящие чудеса и чтобы всё было по-настоящему. Мне надоело смотреть только сны, да ещё по десять раз одни и те же. Незнакомых-то совсем не осталось, все пересмотрела. Несколько раз я промахивалась, попадала не туда. Наконец, после стольких трудов, увидела детей – а они уже здесь, и вы с ними. И опять смеётесь над одной и той же строчкой. Так что же, в конце концов, случилось с этим глупым попугаем?

– В другой раз доскажу, – виновато пообещал Маленький Великан. – Когда у меня будет не такое смешливое настроение.

– Дождёшься! – ворчливо сказала птица. – Я уже это начало сто раз слышала. И ни разу ты не сумел продвинуться дальше. Сразу хохочешь как сумасшедший.

– В следующий раз я начну сразу со второй строчки, – сказал Маленький Великан. – Или даже с третьей.

– Соня, – полюбопытствовала Таська, – а ты думаешь, мы тебе снимся?

– К сожалению, – сказала птица. – По-настоящему ведь не получилось.

– Но у тебя же открытые глаза.

– А ты в своих снах разве ходишь с закрытыми глазами?

Таська задумалась.

– А куда это вы направились? – спросила Соня.

– К Гадалке, – сказал Фонтан.

– И заблудились! – добавил Маленький Великан без всякого огорчения.

– Кстати, не знаешь ли к ней дорогу? – спросил учитель вранья.

– Я обычными дорогами не пользуюсь, – сказала птица. – Я могу и так к ней попасть. И вас с собой захватить.

– Нет, нас лучше не надо, – поспешно сказал учитель. – Ещё промахнёшься, что нам тогда делать?

А можешь, наоборот, захватить её сюда?

– Могу и наоборот, – сказала птица немного обиженно. – Только мне с ней совсем неинтересно. Я её сто раз видела…

– Но нам она очень нужна.

– Ладно, доставлю её для вас. Но сама и смотреть не буду. Подремлю просто так, без всяких снов.

Соня прикрыла глаза, как будто затянула их непрозрачной плёнкой, сунула голову под крыло – и исчезла.

Все раскрыв рты смотрели на опустевшую голову Маленького Великана. (Все, кроме, конечно, Маленького Великана.)