— Разумеется. Мы все знали, что вы близки. Мы же детективы, не забывайте об этом.

При других обстоятельствах Эйнсли мог бы и рассмеяться. Но в этот момент словно что-то необъяснимо мрачное, угрожающее повисло над ним в воздухе.

— Так что тебе еще осталось сделать? — спросил он. — Ты начала говорить…

— Есть еще одна опечатанная коробка. Ее тоже доставили из дома Эрнстов, но только на ней значится имя самой Синтии. Похоже, она хранила ее в доме родителей, и ее захватили вместе с хозяйскими вещами.

— Ты проверила, кто направил коробку на склад вещдоков?

— Сержант Брюмастер.

— Тогда все законно, и мы имеем полное право вскрыть ее.

— Хорошо, сейчас я ее принесу, — сказала Руби.

Картонная коробка, с которой вскоре вернулась Руби, была похожа на остальные — тоже была обмотана клейкой лентой с надписью ВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА. Однако когда они эту ленту сняли, под ней оказалась еще одна, синяя, с инициалами “С. Э.”. В нескольких местах для верности ее скреплял сургуч.

— Сними с особой осторожностью и сохрани, — велел Эйнсли.

Через несколько минут Руби смогла открыть обе стороны крышки и отогнуть их. Они заглянули внутрь и увидели несколько пластиковых пакетов, в каждом из которых был заключен какой-то предмет. Им сразу же бросился в глаза револьвер системы “Смит и Вессон” тридцать восьмого калибра, лежавший поверх остальных вещей. В другом пакете находилась пара покрытых бурыми пятнами кроссовок. Под кроссовками они обнаружили футболку с таким же пятном. Еще ниже — магнитофонную кассету. На каждом из пакетов имелась самоклеющаяся бирка с пометкой, сделанной, как сразу же понял Эйнсли, рукой самой Синтии.

Он глазам своим не мог поверить.

Руби тоже была заметно озадачена:

— Откуда это все здесь?

— Не понимаю, но могу сказать одно: к нам эта коробка попала по ошибке. Ее хранили в доме Эрнстов не для того, чтобы ее там нашла полиция, — он помолчал и добавил:

— Ничего не трогай, но попробуй прочитать, что там написано на бирке при револьвере.

Она склонилась поближе.

— Здесь сказано: “Оружие, из которого П. Дж, стрелял в свою жену Нейоми и Килбэрна Холмса”. Потом стоит дата — двадцать первое августа… Шесть лет назад.

— Боже милостивый! — прошептал Эйнсли.

Руби откинулась назад, глядя на него с удивлением.

— Ничего не понимаю, — сказала она. — Что все это значит? Что это такое?

— Улики с места нераскрытого убийства, то есть не раскрытого до этого момента, — ответил Эйнсли угрюмо.

Хотя дело Дженсенов — Холмса группа Эйнсли не вела, он невольно следил за ним из-за общеизвестной и затяжной связи Синтии с писателем Патриком Дженсеном. Теперь они вновь припомнил, что на Дженсена пало тогда очень серьезное подозрение. Бывшая жена Дженсена и ее молодой приятель были убиты из одного и того же револьвера тридцать восьмого калибра. Стало известно, что Дженсен как раз купил такой “Смит и Вессон” двумя неделями ранее, но заявил, что потерял его. Орудие убийства так и не нашли, и в отсутствие других серьезных улик и обвинения против литератора не выдвинули.

Напрашивался вопрос: не тот ли самый револьвер в коробке? И еще один: если улики подлинные, зачем Синтии, которая не поленилась классифицировать их, понадобилось их шесть лет скрывать? Она пометила вещдоки как профессиональный детектив из отдела по расследованию убийств. Но как могла профессионалка утаить улики?

— Это нераскрытое убийство может быть как-то связано с убийством Эрнстов? — спросила Руби.

Еще один вопрос, который уже задал сам себе Эйнсли. Вопросам, казалось, не будет конца. Был ли Патрик Дженсен замешан в убийстве Эрнстов? И если так, значит ли это, что Синтия покрывает его в этом и в прошлом преступлениях?

Эти мысли повергли Эйнсли в безнадежное уныние.

— Сейчас я ничего не могу утверждать с уверенностью, — сказал он Руби. — Нужно, чтобы в этой коробке хорошенько покопались эксперты-криминалисты.

Эйнсли снял телефонную трубку.

Синтия Эрнст живо и в точности помнила тот момент, когда решила, что когда-нибудь расправится со своими родителями. Ей было двенадцать, и за две недели до того она родила ребенка от собственного отца.

В тот день к ним домой в фешенебельный, надежно охраняемый Бэй-Пойнт явилась невзрачно одетая немолодая дама. Предъявив удостоверение сотрудницы отдела социального обеспечения, она попросила их экономку провести ее к миссис Эрнст.

Услышав голос посторонней, Синтия неслышно спустилась в коридор и пробралась к гостиной первого этажа, куда мать провела незнакомую даму, плотно закрыв дверь. Синтии оказалось достаточно лишь чуть приоткрыть ее, чтобы все видеть и слышать.

— Я приехала к вам, миссис Эрнст, официально побеседовать о ребенке вашей дочери, — сказала женщина. Она осмотрелась по сторонам, и обстановка явно произвела на нее глубокое впечатление. — В делах подобного рода мы, как правило, сталкиваемся с нищетой и неблагоприятной атмосферой в семье. Но здесь, насколько я понимаю, совсем не тот случай.