Руби рассказала, как обнаружила секретные дневники Эленор Эрнст. Она дала подробный отчет об их содержании и как раз собиралась затронуть тему беременности Синтии, когда Монтесино, которая явно дала себе труд внимательно ознакомиться с дневниками, остановила ее и попросила прочитать один из отрывков вслух.

“Иногда мне удается перехватить взгляды, которыми окидывает нас Синтия. Мне чудится в них неприкрытая ненависть к нам обоим… Порой мне кажется, она и для нас затевает что-то, вынашивает месть, и тогда мне становится страшно. Синтия очень умна, куда умнее нас обоих”.

Руби ожидала, что после этого ей зададут вопрос о беременности Синтии и рожденном ею ребенке, но Монтесино лишь сказала:

— Благодарю вас, детектив, это пока все. Позже, когда Руби поделилась своим недоумением с Малколмом Эйнсли, тот только криво усмехнулся.

— Монтесино — старая лиса. Она понимает, что история о том, как Синтия забеременела от собственного отца, может вызвать к ней излишнее сострадание. Обвинению это совершенно ни к чему.

Прежде чем дать присяжным прослушать запись, Монтесино вызвала в качестве свидетеля шефа отдела криминалистической экспертизы Хулио Верону. Представив его, она задала первый вопрос:

— Верно ли, что упомянутая магнитофонная запись была подвергнута проверке на предмет соответствия голосов на ней голосам Синтии Эрнст и Патрика Дженсена?

— Да, мэм.

— В чем заключалась проверка и каковы были ее результаты?

— В нашем архиве уже имелись образцы записей голоса комиссара Эрнст, сделанные во время ее службы в полиции, и мистера Дженсена, который в свое время подвергался допросу в связи с другим делом. Их мы использовавали как материал для сравнения. — Верона кратко рассказал о методе акустического исследования и оборудовании, которое для него применялось, заключив:

— Голоса на этих пленках идентичны.

— Теперь позвольте воспроизвести для вас эту запись, которая является одной из важных улик, — сказала затем Монтесино, обращаясь к присяжным. — Пожалуйста, слушайте внимательно, хотя если что-то будет вами пропущено или недопонято, мы сможет прокрутить пленку столько раз, сколько понадобится.

Техническую сторону обеспечивал Хулио Верона с помощью самой высококлассной аппаратуры. И вот из динамиков донеслись сначала неясные звуки, а затем совершенно отчетливые голоса Синтии Эрнст и Патрика Дженсена — сначала они заказали себе блюда к обеду, потом чуть тише заговорили о Виргилио. Присяжные обратились в слух, стараясь не упустить ни слова. Но когда Дженсен сказал, что именно Виргилио убил несчастного инвалида-колясочника, а Синтия негодующе зашипела: “Заткнитесь! Не говорите мне об этом! Не хочу ничего знать!” — один из членов совета, латиноамериканец, не удержался от громкой реплики:

— Pues ya lo sabe! [7]

— И ведь утаила это ото всех, дрянь! — не удержалась сидевшая рядом с ним молодая блондинка.

Другие присяжные на них зашикали; кто-то попросил:

— Нельзя ли прослушать этот кусок еще раз?

— Можно, разумеется, — прокурор кивнула Вероне, тот остановил ленту, перемотал немного назад и вновь включил воспроизведение.

Чем дольше присяжные слушали детальное обсуждение запланированного убийства, тем чаще раздавались возгласы возмущения. Когда запись кончилась, один из них сказал:

— Она виновна на все сто, и никаких других доказательств мне лично не требуется!

— Я безусловно уважаю ваше мнение, сэр, — понимающе кивнула Адель Монтесино, — но есть еще два пункта обвинения, которые я должна вам представить. Прошу еще немного терпения… Между прочим, вы заметили, что кондиционер потихоньку начал работать?

Кто-то зааплодировал, а кто-то вздохнул с облегчением. Работа пошла заметно живее. Вызванный следующим инспектор налоговой службы продемонстрировал копии налоговых деклараций, заполненных Синтией Эрнст, подтверждающих, что она ежегодно платила налог с процентов, полученных на свой вклад в банке Каймановых островов, — сумма вклада превышала пять миллионов долларов.

— Прошу отметить, — сказал инспектор, закончив чтение и сдернув с носа очки, — что с точки зрения налогообложения, финансовые дела мисс Эрнст в полном порядке.

— Однако само существование этого счета, — поспешила пояснить для присяжных Монтесино, — говорит о том, что у мисс Эрнст была возможность уплатить за убийство своих родителей четыреста тысяч долларов, упоминание о которых вы только что слышали в записи.

Она, разумеется, предпочла умолчать о том, что если бы не чрезмерное почтение Синтии к налоговому законодательству США, ее счет на Кайманах не смог бы выявить, а тем более проверить ни один американский суд.

Повторно вызвали Малколма Эйнсли. Он описал, как вскрыли индивидуальный сейф-бокс Дженсена, обнаружив в нем магнитофонную кассету и еще несколько предметов. Одним из них оказался использованный авиабилет Майами — Большой Кайман и обратно, выписанный на имя Патрика Дженсена.

— В чем вы видите значение этой улики? — спросила Монтесино.

— Два дня назад в присутствии своего адвоката мистер Дженсен заявил, что убийство было спланировано, когда они и Синтия Эрнст вместе провели три дня на Каймановых островах. По его словам, они добирались туда по отдельности. Он рейсом “Кайман-эйруэйз”, мисс Эрнст — “Америкэн-эйрлайнз” под именем Хильды Шоу.