Пока начальство было поглощено чтением, в кабинет тихо провели Руби Боуи. Она подошла к Эйнсли и шепнула:

— Нам нужно поговорить. Я нашла ее ребенка.

— Ребенка Синтии? — Изумленный, Эйнсли оглянулся по сторонам. — Мы можем…

— Не думаю. Пока не сможем, — ответила она быстро. Пока собравшиеся читали, слышны были вздохи. Фигерас, закончивший читать первым, застонал:

— Боже, хуже просто быть не может!

— Кто бы мог себе представить такое? — более сдержанно отозвался Серрано.

Дверь кабинета снова открылась, и в кабинет вошел начальник полиции Фэррелл Кетлидж собственной персоной. Подчиненные поспешили вытянуться перед ним, но он лишь вяло махнул рукой.

— Продолжайте, — сказал он и встал у окна. — Здесь командуешь ты, Отеро. Чтение возобновилось.

— Да-а-а… Подставила нас Синтия, что и говорить, — прервал молчание Фигерас. — Она получила повышение уже после того, как скрыла улики против Дженсена, убившего бывшую жену и ее парня.

— Вот уж репортеры порезвятся! — вырвалось у Маноло Янеса.

Как ни важен был первый пункт обвинения, Эйнсли понял, что руководство больше всего уязвили второй и третий, где говорилось о соучастии офицера полиции Синтии Эрнст в одном убийстве и недонесении о другом.

— Если дойдет до суда, он может длиться годами, — сказал Лео Ньюболд. — И все это время мы будем под перекрестным огнем.

Остальные мрачно закивали.

— Тогда закончим на этом, — вмешался Серрано. — Я хотел только поставить вас в известность, потому что достанется на орехи всем. Однако теперь пора действовать.

— Может быть, было бы даже лучше, если бы Эрнст обо всем узнала прежде, чем за ней придут, — сказал вдруг Ньюболд. — Единственный выход в се положении — это пустить себе пулю в лоб и избавить всех от кучи проблем.

Эйнсли ожидал, что Янес резко отчитает лейтенанта, но напрасно. Воцарилась полнейшая тишина; даже начальник полиции не проронил ни слова.

“Уж не молчаливый ли это приказ?” — подумал Эйнсли, но отринул это предположение как совершенный вздор. В этот момент к нему обратился Серрано:

— Нравится вам это или нет, сержант, но именно вам мы решили поручить произвести арест, — он сделал паузу и продолжал чуть более мягко. — Если для вас это проблема, скажите нам сейчас.

Стало быть, он знает. Они все знают про него и Синтию. Вспомнились слова Руби: “Мы же детективы, не забывайте об этом”.

— Удовольствия мне это не доставит, сэр. Да и кому доставило бы? Тем не менее, я сделаю все, как нужно, — сейчас он странным образом почувствовал, что его долг перед Синтией — самому довести это до конца.

Серрано одобрительно кивнул.

— Поскольку речь вдет о городском комиссаре, с этого момента каждый наш шаг будет привлекать пристальное внимание общественности. У вас же безупречная репутация, и я уверен, что вы не допустите оплошностей или ошибок.

Эйнсли почувствовал на себе взгляды всех собравшихся, и так же, как и пять дней назад при встрече с Фигерасом и Янесом, во взглядах этих двоих сквозило уважение, не зависевшее ни от какой субординации.

Серрано пробежал глазам лист бумаги, только что принесенный ему секретаршей.

— Сегодня с раннего утра мы установили за Эрнст негласное наблюдение. Полчаса назад она проследовала в свой офис в здании городского совета. Она сейчас там. — Он снова посмотрел на Эйнсли. — Вам понадобится женщина-полицейский. Пусть это будет детектив Боуи.

Эйнсли кивнул. В наше сумасшедшее время полицейский уже не может взять под арест женщину в одиночку. Слишком велик риск, что его обвинят в попытках сексуальных домогательств.

— Я уже вызвал патрульных вам в подкрепление, — продолжал Серрано. — Они внизу, ждут ваших указаний. И возьмите вот это. — Он подал Эйнсли ордер на арест, который был выписан, как только стало известно о решении большого совета. — А теперь приступайте к заданию!

Уже когда они спускались в переполненном лифте, Руби посмотрела на Эйнсли, но тот лишь шепнул:

— Погоди, расскажешь по дороге. — Внизу он велел:

— Пойди раздобудь для нас машину, а я пока переговорю с нашим подкреплением.

У служебного выхода из здания управления был припаркован бело-голубой патрульный автомобиль полиции Майами. Рядом с ним стояли сержант Бен Брайнен, которого Эйнсли прекрасно знал, и его партнер.

— Мне сегодня назначено быть твоей правой рукой, Малколм, — сказал Брайнен. — Приказ пришел с самого верха. Что случилось? Ты стал важной птицей?