– Настолько, насколько вообще тут можно знать кого-либо. Здесь же большинство – случайные люди или провинциалы, которые считают, что Гринвич-Виллидж – это левобережный район Нью-Йорка. Конечно, я не имею в виду старожилов.

– К какой категории относилась Грета?

– Ко второй. Не помню, откуда она приехала, но она работала где-то манекенщицей и переехала сюда, потому что нашла Гринвич-Виллидж вполне приличным местом, а квартплату сравнительно низкой.

– А вы что здесь делаете? – спросил я небрежно.

– Я? – Клео улыбнулась. – Мне здесь нравится. Наверное, я когда-то начиталась об этом местечке слишком много всяких историй. Теперь-то я уже здесь старожилка, а это значит, что я живу тут около десяти лет. Да только дело в том, что я не такая, как остальные.

– Не понял…

– Я хорошо зарабатываю, поэтому у меня сохранилась привычка к хорошей еде, и я могу позволить себе оплатить приличный счет в баре. Так что я здесь что-то вроде белой вороны. Остальные смеются над моим хобби и воротят нос от тех работ, которые приносят мне деньги. Но это не мешает им набрасываться на дармовую выпивку и набивать свои желудки и карманы, когда мне взбредет в голову устроить вечеринку для соседей. – Она бросила на меня серьезный взгляд. – Для чего вам понадобилась Грета Сервис?

– Один мой друг хочет найти ее. Вы не знаете, где ее сейчас можно найти?

Клео подумала с минуту, потом покачала головой:

– Вы знаете ее брата?

Я кивнул.

– Вскоре после этой истории она уехала куда-то отсюда. Насколько мне известно, никто не знает куда. Почта, приходившая на ее имя, целой грудой валялась внизу в почтовом ящике. Так что она наверняка не оставила адреса для пересылки.

– Друзья у нее были?

– Грета была не из тех, с которыми легко подружиться. Она была… как бы это сказать… замкнутая. Я видела ее с несколькими мужчинами, но не похоже было… в общем, мне кажется, они ей были совершенно безразличны. Но тем не менее у меня создалось впечатление, что ее интересовали богатые мужчины.

– Золотоискательница?

– Фу, какой устаревший термин. Нет, не совсем так. Просто она твердо решила заиметь деньги. Несколько раз она говорила, что ей осточертело перебиваться с хлеба на квас. – Клео соскользнула с табуретки и изящно потянулась, яркий щелк кимоно туго обтянул ее фигуру. – Она была решительной девушкой, – добавила Клео, – и когда-нибудь добьется своего.

– Но каким образом?

– Если женщине захочется заполучить что-нибудь, то у нее найдутся способы получить это. И кроме того, у каждого человека есть какие-то скрытые таланты.

– Ну, разумеется, – согласился я.

– Ах вы, умник!

– Кто-нибудь из здешних обитателей может знать, где она сейчас находится, как вы думаете?

Она задумчиво посмотрела на меня и сказала:

– Возможно. Я могу кое-кого порасспросить.

– Буду очень благодарен.

Клео усмехнулась:

– В чем выразится ваша благодарность?

– А чего бы вы хотели?

– Вы не согласились бы позировать мне?

– Я не гожусь для натюрморта.

– Именно это я и имела в виду, – дразнящим тоном сказала она.

Я со смехом поднялся.

– О, я пожалуюсь вашему боссу.

– Она вам не понравится.

– Черт побери, – сказал я, подойдя к двери и оборачиваясь. Клео все еще стояла спиной к окну, и в ее четко очерченном силуэте был вызов. – Я еще загляну к вам.

– Буду очень рада.

Дом, в котором жила раньше Грета Сервис, принадлежал “Мэрион Риэлти Компани” на Бродвее. Секретарь провел меня к невысокому лысеющему человеку по имени Ричард Хард, который заведовал отделом загородных арендных помещений. Он пригласил меня присесть, и я вкратце объяснил цель своего визита. Хард кивнул головой и сказал:

– Грета Сервис? Да, я помню ее, но боюсь, что ничем не смогу вам помочь.

– Она не оставила никакого адреса?

– Никакого. Мы месяц хранили ее корреспонденцию, а потом вернули все отправителям. Мы думали, что она навестит нас и скажет, куда пересылать почту, но мы так ничего и не дождались. Правда, в этом нет ничего странного. Некоторые из этих съемщиков весьма своеобразные люди, знаете ли. Они въезжают и выезжают и иногда не хотят, чтобы кто-нибудь знал, где они были.

– У вас ничего не сохранилось из ее почты?

– Ничего. Но это вам ничего не дало бы. В основном это были счета из шикарных магазинов, несколько чеков из различных агентств и целая куча извещений. Квартирную плату она внесла вперед, так что мы не очень-то занимались всем этим.

Я поблагодарил Харда и вышел на улицу. Небо все еще хмурилось, и воздух был прохладным и резким. Я смешался с толпой, запрудившей тротуары, и вскоре был в своем бюро.

Когда я вошел, Вельда разговаривала по телефону. Наконец, она закончила разговор и повесила трубку.