– Тогда уже ничего нельзя было сделать, чтобы помочь Гарри?

Харней кивнул головой.

– Да, это так, но она тем не менее винила себя за что-то. Это было проявление материнского инстинкта. Когда они были детьми, он был настоящим героем в ее глазах. А позже, когда у нее не было работы, он помогал ей материально.

– Что она сделала?

– Она не рассказывала. Во всяком случае, в тот день, когда Гарри вынесли приговор, она сказала, что сделает все, чтобы им больше никогда не пришлось беспокоиться о деньгах и что она все уладит и подготовится к тому времени, когда его освободят… В общем, сам знаешь, как это бывает, этакий эмоциональный взрыв.

– Да.

Харней бросил на меня загадочный взгляд.

– Она, казалось, говорила все это серьезно, но мне и раньше приходилось видеть такое. В тот момент все это звучало очень убедительно, но как, черт возьми, женщина может добиться чего-нибудь в одиночку?

– Существуют различные способы.

– Которые и приводят к тому, из-за чего ты пришел сюда?

– Да, она исчезла, и Гарри беспокоится. Скажи, ты видел его в тюрьме?

– Два раза. Я был там по другим делам, но выбрал время побывать и у него.

– Он говорил с тобой о чем-нибудь?

– Только о том, что дела идут хорошо, что сестра часто навещает его и что он работает изо всех сил, надеясь на досрочное освобождение. Не могу ручаться, но мне кажется, он убедился в том, что преступление обходится гораздо дороже, чем оно стоит. Знаешь, он даже спрашивал о тебе. Он однажды назвал тебя “неплохим отродьем”, потому что ты ведь мог погубить его, но не сделал этого.

Я закурил.

– В этом есть что-то странное, не кажется тебе?

– Ты имеешь в виду способ, которым Гарри связался с тобой?

– Да, ведь он мог это сделать через тебя.

Харней хрюкнул и потряс головой.

– Ты ведь знаешь этих ребят, Майк. Я представитель закона. Ну а ты, к тебе, при твоем образе действий, это не относится. Ты со своей репутацией стоишь к ним гораздо ближе. Мне представляется это совершенно очевидным. Ну вот, а теперь скажи, чем я могу помочь?

– Найди Грету Сервис и извести меня, – слабо усмехнулся я и добавил: – Тогда мы поделим гонорар, как только Гарри выйдет из тюрьмы.

– Ты ведь ничего не должен Гарри, не так ли?

– Он просил меня оказать ему услугу. По крайней мере, мы можем постараться что-нибудь сделать для него.

Слабая улыбка тронула его губы.

– Все вы, упрямые парни, одинаковы.

– Так решено? – спросил я.

– Решено, – ответил он.

Гринвич-Виллидж – это всего лишь мираж. Как и Голливуд. На самом деле этих мест больше не существует. Они живут в памяти стариков и в воображении новых поколений. Эти названия можно встретить на картах и в словарях. То, что в свое время создало Голливуд и Виллидж, давным-давно исчезло, и тысячи людей напрасно скитаются по местности, где они находились раньше, в поисках реальности, ибо находят только тени прошлого. И все же некоторые вехи пока сохранились: улочки здесь по-прежнему извилисты, а всякого рода чудаки, запечатлевавшие свою биографию на полотнах и в неизданных рукописях, все еще привлекают туристов. Но город слишком велик и растет слишком быстро, чтобы сохранить эту своеобразную кость в горле. Мир коммерции проник и сюда, наводнил Гринвич-Виллидж битниками, которые цепляются за свое последнее убежище. И все же „некоторый прежний дух сохранился здесь еще, ибо в Нью-Йорке нуждаются в мираже, не уступающему отчаянному натиску электронно-счетных машин.

Для тех, кто живет здесь, ночь делится на три части. С вечера тут царят реалисты, на смену им приходят созерцатели, и наконец появляются те, кто дожидается минуты затишья, чтобы выбраться наружу из мира мечтаний и предаться своим фантазиям.

Я сидел в задымленном баре, держа в руках “хайболл” и наблюдая за этим третьим потоком. Начиная с полуночи я заказывал бармену выпивку через каждые полчаса, так что он был расположен ко мне весьма дружески и даже стал наливать выше отметины, то и дело подходя к моему краю стойки, чтобы доверительно пожаловаться, до чего хлопотное у него дело. Рассчитавшись с вновь прибывшей парочкой за пиво, он вернулся ко мне и облокотился о стойку.

– Что ты здесь делаешь? Ты ведь из города? Правда?

– Верно.

– Это заведение приносит мне сущие гроши, – сказал он. – Мне надо было остаться в санитарном отделе. Но моей старухе не нравилось быть замужем за мусорщиком. Ну и жизнь, черт возьми!

– Всем приходится туго.

– Ищешь работу?

– Ее я могу найти и в городе.

Его глаза впились в мое лицо.

– Я тебя где-то видел раньше. Ты что, из отдела по борьбе с незаконной торговлей спиртным?

– Да нет, черт побери!

– Жаль. Пожалуй, тут нашлась бы для тебя работенка. – Он остановился и подмигнул мне. – Так где же я тебя видел?

Я вытащил свою карточку из внутреннего кармана и протянул ему.

– Смотри-ка, – сказал он. – Я так и знал, что где-то тебя видел. Ну и что же ты ищешь здесь?

– Да вот, всю ночь искал, вернее, пытался отыскать Грету Сервис.

– Почему же ты не спросишь меня?

– А ты знаешь ее?

Бармен выпрямил плечи и потянулся.

– Она приходила сюда иногда. Мне кажется, она жила здесь недалеко. А что, она попала в переделку?