Она только и успела раскинуть руки, чтобы не задеть пса ни саблей, ни факелом. Малец всем телом обрушился на нее, и они повалились наземь. Когда им наконец удалось откатиться друг от друга и вскочить, Вордана уже шагнул к скорчившемуся на земле Лисилу.

Страх за Лисила заглушил и гнев, и дампирский голод Магьер. Рванувшись вперед, она заслонила собой полуэльфа, а Малец между тем ринулся прямиком на чародея. Вордана резко затормозил, попятился, выбросил перед собой руки, скрючив пальцы, словно когти.

Сознание Магьер заполнил невнятный и грозный гул монотонного речитатива. Вордана целиком сосредоточился на Мальце. Ей почудилось, что в глазах ходячего мертвеца на миг вспыхнул огонь.

Малец осадил так резко, что заскользил на задних лапах, завертел головой, глядя то вправо, то влево. Потом он заскулил, заметался по дороге, и скуление перешло в низкий рык.

– Малец, вернись! – крикнула Магьер.

Пес как будто и не услышал ее. Он завертелся на месте, горящими глазами впиваясь в пустоту между домами, и, тоскливо взвыв, опрометью помчался по дороге в сторону поместья.

От потрясения Магьер на миг оцепенела, а затем, размахивая саблей, ринулась на Вордану.

Тот опять увернулся, но на мертвом его лице промелькнула слабая тень тревоги. Магьер ткнула в него факелом, надеясь хотя бы поджечь мантию, но Вордана и на сей раз сумел вовремя попятиться.

«Твой эльф на последнем издыхании, но он надолго поддержит мои силы».

Магьер вздрогнула, мельком оглянулась на Лисила. Тот как раз поднимался на ноги и, похоже, был уже не так обессилен, как всего минуту назад.

Она осознала свой промах, стремительно развернулась, но было уже поздно. Теперь они оба попали в поле зрения Ворданы.

Магьер охватил жар. Она не могла понять ни единого слова в том речитативе, который вновь зазвучал в ее сознании, но гулкое эхо этих слов отозвалось в ней чувством, перед которым весь окружающий мир отступил и поблек.

Имя этому чувству было – страх.

Винн сражалась с непослушным арбалетом, едва держась на подгибающихся ногах, и голова ее по-прежнему шла кругом оттого, что окружающий мир сочился бело-голубым сияющим туманом. Малец убежал, а ее слабость, наведенная ритуалом, дорого обошлась Лисилу и Магьер. Прежде чем она успела вскинуть арбалет и выстрелить, оба они, казалось, сошли с ума.

Лисил побросал свои клинки, огляделся, диким взглядом обшаривая ночь, и побрел, шатаясь, в темноту между зданиями.

Магьер пятилась от Ворданы и, словно не видя его, озиралась по сторонам, широко раскрытыми от ужаса глазами глядя на нечто невидимое для Винн. Сама Винн видела только Вордану. В отличие от умирающего дерева, которое становилось все темнее оттого, что гасла его жизненная сила, Вордана сам был сгустком бездонной темноты.

Потоки сияющей сути мира тянулись к нему со всех сторон и, коснувшись его, мгновенно гасли, поглощаемые черной бездной. Бело-голубые струйки на миг касались черных шевелящихся лент в свечении Магьер и тут же, отпрянув, оттекали к мертвецу-чародею.

– Магьер! – громко закричала Винн.

Вордана повернулся к ней.

Глаза его были, как у Магьер, непроглядно-черны, чернее даже, чем сгусток тьмы, которым было его тело. Он уже держался уверенно и опять усмехался. Вордана шагнул к Винн, и в сознании девушки зазвучал его голос:

«Какое везение… прежде чем вернуться домой с добрыми вестями, я смогу насладиться вкусом твоей жизни!»

Винн подняла арбалет и выстрелила. Она старалась целиться, как учил Лисил, в торс противника, но в тот миг, когда она спустила крючок и болт полетел в цель, арбалет дрогнул в ее руках.

Оперенный, смоченный чесночной водой болт вонзился в правый глаз Ворданы. От сильного толчка голова ходячего мертвеца дернулась вправо, и наконечник болта вышел из его виска. Вордана закричал, хватаясь за болт, рана зашипела, задымилась, и этот дым заволок его лицо.

Не дожидаясь, пока он придет в себя, Винн бросилась бежать. Бело-голубое сияние мешало ей как следует рассмотреть дорогу, и она едва не налетела на бронзовый фонарь-треножник. Пламя, пылавшее в нем, на миг ослепило девушку, но зато ее тут же осенило.

Магьер и Лисил применяли в бою с вампирами огонь.

Железная чаша фонаря была слишком горячей и чересчур тяжелой, а зажечь от пламени фонаря Винн было нечего. Зато она вспомнила место, где наверняка найдется что-то горючее.

Шатаясь и оступаясь на каждом шагу, Винн побежала к кузнице, стоявшей около общинного дома. Прошлым вечером, когда они только прибыли в город, из трубы на крыше кузницы шел дым. Если кузнец жив и не забросил свою работу, то в кузнице наверняка найдется вдоволь тлеющих углей, оставшихся после дневных трудов. Добежав до кузницы, Винн облегченно вздохнула – дверь оказалась незапертой. Девушка нырнула в кузницу в тот самый миг, когда за ее спиной уже слышался топот бегущих ног.