Вельстил выпрямился.

– Будь готов к действиям, когда начну действовать я.

– В каком смысле?

– Мне нужно добыть кое-какие документы. К несчастью, мы не можем оставить в живых никого из тех, кто услышал мое имя.

– Тогда к чему вообще было его называть? – с некоторым раздражением осведомился Чейн. – Наверняка же был другой способ повидаться с Бусканом.

– У нас нет времени искать его самим и уничтожать по пути каждого стражника или слугу, который нас увидит. Нет, мы должны встретиться с бароном без посторонних, получить то, что нам нужно, а потом без шума уйти.

Чейн скрестил руки на груди.

– Этот Бускан – твой старый друг?

– Отнюдь, – ответил Вельстил. – Он служит дому Энтов уже много лет. Когда мой отец потребовал отдать ему в управление некий удел, Бускан беспрекословно подчинился, думаю в основном из страха. Все боялись моего отца. – Он помолчал немного. – А твоего?

– Только не нобили, – ответил Чейн. – Белашкийские аристократы считали его очаровательным.

В зал с лампой в руке торопливо вбежал старый стражник.

– Прошу сюда, господа, – жестом указал он.

Этой ночью Винн устроилась спать у костра, а Магьер и Лисил забрались в фургон. Магьер настаивала, что в фургоне хватит места на всех, что было истинной правдой, но Винн предпочла оставить их вдвоем и побыть одной. Она заверила Магьер, что ей и у костра будет спаться неплохо и к тому же ей составит компанию Малец. Лисил и Магьер какое-то время шептались. Винн не слышала, да и не хотела прислушиваться к их разговору, и вскоре они уснули.

Винн еще немного поработала над своими заметками о мондьялитко. Это занятие отвлекало ее от ненужных мыслей и к тому же не так мучило ее, как необходимость вести тайные записи о Магьер. Оторвавшись от тетради, она обнаружила, что Малец подполз совсем близко и лежит, уткнувшись мордой в передние лапы. Винн закрыла тетрадь, свернула и упрятала в кожаный футляр свитки пергамента и устроилась рядом с псом на расстеленном одеяле.

В прозрачных глазах Мальца стояла невыразимая грусть.

– Ах, если б только ты мог объяснить мне, в чем дело! – прошептала Винн.

Малец моргнул, но и только. Его длинная шерсть спуталась и кое-где сбилась в колтуны – надо будет утром его расчесать. Винн сунула руку в мешок, достала кусок копченой баранины, который сберегла с последнего завтрака в поместье лорда Стефана.

– Мясо мне не очень по душе, – сказала она. – Я думала угостить тебя за завтраком, но, если хочешь, можно съесть и сейчас.

Малец поднял голову и рыкнул, и тогда Винн принялась кормить его, отрывая от мяса ломтик за ломтиком. Когда угощение закончилось, пес опять уткнулся мордой в передние лапы. Что бы ни тяготило его, эту печаль нельзя было исцелить лакомым кусочком.

– Я видела тебя в лесу, перед тем как ты излечил мои глаза, – сказала Винн. – Ты принадлежал одновременно двум мирам: миру твоих собратьев-духов и нашему, человеческому. Я не знаю, что ты сделал, чтобы принять такой облик, но, наверное, нелегко вот так застрять на границе между мирами… в полном одиночестве.

Она обхватила руками голову Мальца. Пес вначале сопротивлялся, затем вдруг с размаху ткнулся мордой ей в живот.

– Тебе не нужно оставаться одному, – сказала Винн. – Когда-нибудь ты расскажешь нам, почему и зачем оказался здесь.

И она гладила Мальца по голове до тех пор, пока от костра не осталась только горстка раскаленных алых углей.

Чейн ожидал, что старый солдат поведет их в какую-нибудь помпезную залу для приемов, а потому удивился, когда они свернули в боковой коридор и поднялись по узкой лестнице. От лестничной площадки тянулся в обе стороны коридор, а прямо напротив лестницы была самого обычного вида дверь. Стражник распахнул ее перед Вельстилом и Чейном, пропустил их вперед и ретировался, прикрыв за собой створку.

За ней обнаружилась небольшая комната, отделанная гладкими деревянными панелями и обставленная куда уютнее, чем все, что Чейн до сих пор видел в замке. Пол покрывали мягкие ковры местной работы, а на стене справа висело живописное панно с изображением всадников в доспехах, резво скачущих по древинкскому лесу. Этот красочный шедевр казался странно неуместным в унылом и вечно слякотном здешнем краю.

По всей комнате, на столиках или в чугунных подсвечниках, горели свечи размером с локоть. Два массивных кресла красного дерева стояли у небольшого камина, который, судя по всему, был построен совсем недавно. В таких старинных крепостях обычно обходились одним большим очагом в парадном зале. Справа от камина стояла небольшая конторка, слева – узкий книжный шкаф. На столе, рядом с креслами, располагались чернильница и перья.