К ней подошла бабушка и уговорила свою дочь отказаться от мести, так как у неё еще растёт сын, а на отца не было никакой надежды. У Никитиных давно дело шло к разводу. Утром произошёл скандал, и Василий убежал к своей любовнице, коих у него было предостаточно. Он просто исчез, растворился на все дни похорон.

Ближе к обеду милиция арестовала Борьку. В их доме был проведён обыск или подобие обыска, в результате которого были найдены трусы, принадлежащие якобы Борьке. В последствии экспертиза обнаружила на этих трусах остатки спермы, идентичные сперме, найденной во влагалище ребёнка. Те трусы принадлежали Сергею, но доказывать этот факт было некому и незачем.

После обнаружения трупа на место преступления всё-таки по вызову приехала патрульная машина. Такие события в маленьком городке считаются чрезвычайными происшествиями, поэтому обязательно приглашается прокурор, который участвует в осмотре места преступления. Прокурору Зиминой позвонили только часом позже, когда милиционеры уже успели замести следы, стереть все отпечатки пальцев. Она сразу поняла, что здесь что-то не то, пыталась бороться с милицией, доказывать обратное, но так и не смогла.

В городе была традиция, что на поминки приходят все желающие, поэтому столы накрываются для огромного количества людей, если таковое ожидается. Кроме того, обязательно приглашается оркестр, организуется грузовик, на котором гроб с телом медленно везут вокруг микрорайона, вслед за гробом движется процессия. Если кто-то где-то умирает, то об этом знают все по звукам похоронной музыки и печально бредущего оркестра. Не город, а кладбище, ворота в чистилище. Всем живущим не обязательно видеть каждого уходящего в иной мир.

Для семьи Никитиных похороны стали настоящим ударом по семейному бюджету. Василий ушёл, бессовестно устранившись от всех трудностей, в том числе финансовых. Вся организация легла на двух женщин. В доме продавалось все вещи, какие только можно было продать. Такова традиция, что человек, убитый горем, может быть окончательно раздавлен похоронами и бесконечными поминками – горячими, 9 дней, 40 дней, полгода, год. Андрюшке пришлось уже в детстве выучить все эти похоронные порядки, а потом регулярно ездить на кладбище, соблюдать повинность, которую нельзя было избежать. Он также впервые увидел, как закрываются в доме зеркала, чтобы душа покойника не могла в них посмотреть и испугаться, что не видит своё отражение. В советской семье все как бы были нехристями, пока жили, но после смерти какие-то православные традиции немного соблюдались. Впервые Андрей услышал, что душа Леночки стала ангелом, а, скорее всего, ангелом-хранителем у кого-то из родственников. Он был уверен, что именно у него, и одно время резко оборачивался, чтобы увидеть душу ангела.

Из северных краёв приехал брат Веры со своей дочерью Татьяной. Она была ровесница Андрея, всего на 13 дней старше. Естественно, что со своей двоюродной сестрой он дрался и ругался всё своё детство не меньше, чем с родной. Она такая же язвительная и упёртая, как и он. Но в этот раз была совершенно другой, какой-то слишком спокойной и перепуганной.

Накануне вечером перед похоронами привезли в дом гроб с телом. Таков обычай, покойник последнюю ночь проводит дома. А где же в это время его душа? Похороны были назначены где-то на послеполуденное время, а с утра у гроба собрались ближайшие родственники – мать, бабушка и брат, и двери квартиры были открыты для всех желающих проститься. И началось – Летят самолёты – привет мальчишу! Идут пионеры – привет мальчишу! Люди шли, шли и шли! Как к Леониду Ильичу, который умер в тот же год. Пришла Галина Дмитриевна и привела всю подготовительную группу детского сада, куда ходила Леночка. В сентябре они все пойдут в школу. Маленькие дети ещё толком не понимали, что произошло, а многие не поняли и через 30 лет. Так они устроены – внутри всё прогнившее уже с самого детства.

В городе это было событие, вызвавшее настоящий ажиотаж, поэтому людям хотелось придти посмотреть на тело. В толпе мы все смелые, мы сочувствуем убитой девочке, как сочувствуем рабыне Изауре в бразильском сериале. А когда вдруг экран, разделяющий нас, исчезает, и мы остаёмся один на один с рабыней, сможем ли мы ей помочь? Выдержим ли вид кровоточащих человеческих внутренностей?

Гроб стали медленно выносить из дома. Перед погрузкой в машину его поставили в последний раз перед домом. Андрюшка понимал, что на улице много людей - пришли соседи, друзья родственники и просто зеваки. Когда же он вышел из подъезда, то просто не узнал собственный двор. Его не было видно из-за людской массы, стена человеческих тел создала огромный круг, в центре которого были его мать, бабушка и гроб с телом его младшей сестрёнки. Он не выдержал, испугался, убежал назад в квартиру, которая ещё минуту назад переполненная людьми, вдруг резко опустела. Только где-то тихо-тихо был слышен надрывный детский плач. Он заглянул в зал – там стояла у окна его двоюродная сестра Танька, заливаясь слезами и глядя на проходящую мимо окна похоронную процессию.

Зачем ты вернулся? Ты должен, ты обязан быть там со всеми! – проревела Танька.

Андрюшка выскочил на улицу и сел в один из автобусов, сопровождающих процессию. Они ещё какое-то время ждали, когда освободится от людей двор, и похоронная колонна вытянется во всю свою длину. Однако ей не было конца и края, люди тянулись, тянулись и тянулись. Наконец, поехали. По краям дороги, на тротуарах, между домов, в маленьких скверах – везде на протяжении всего пути стояли люди. Окна домов, балконы также были усеяны человеческими фигурами. Тысячи, тысячи людей. Сложно представить, что в городе жило столько человек, но многие приехали из соседних посёлков и городков. Для них это было событие.

Андрюшка увидел в автобусе своего дедушку, он сразу его и не заметил. Они так любили летом всей семьей на выходные ездить к нему в деревню.

После похорон толпы желающих помянуть брали штурмом квартиру Никитиных. Такого количества алкашей, бичей, бомжей в ней не было никогда. Первый заход, второй, третий, и только с четвёртой сменой смогли собраться за столом свои – друзья и родственники. Сидели в основном тихо, говорить какие-то речи практически никто не мог. Костя Васильев, уставший от бесконечной беготни и хлопот, связанных с последними событиями, ушёл в спальню Никитиных, чтобы на минутку уединиться. Там никого не было, и он мог пять минут посидеть в кресле и отдохнуть. Неожиданно ему стало казаться, что на него кто-то смотрит. Он не мог понять откуда. Вдруг в старом трюмо, стоявшем в углу, мелькнула тень. Костя вздрогнул.