вернуться и убедиться, что чернила просохли, прежде чем сложить его с остальными.

Петр мрачно кивнул, и Сила поспешно скрылся в доме, служившем ему пристанищем.

Все папирусные свитки, кроме того, над которым он трудился, были свернуты и бережно

хранились в кожаных чехлах. Сила знал, что настанет день, когда придется хватать их и

бежать. Он поднял гирьки, удерживавшие новый свиток в развернутом виде, скрутил папирус

и аккуратно убрал в футляр. Поднял мешок и ощутил на плечах весь груз ответственности за

3

сохранность бесценных писем.

Опять оказавшись на улице, Сила увидел, что его дожидаются Петр с женой и

Апеллесом. Сила подбежал к ним.

— Почему вы еще здесь?

Апеллеса трясло, как в лихорадке.

— Они наотрез отказались идти без тебя!

Раздираемый противоречивыми чувствами: признательностью верным друзьям и

страхом за них, Сила снова заторопил:

— Надо спешить!

Когда они, наконец, тронулись с места, Апеллес, по-видимому, испытал явное

облегчение. Он нетерпеливо зашептал:

— За городскими воротами ждет повозка. Мы решили: лучше дождаться темноты, когда

разрешат въезд подводам. Так будет проще проскочить.

Петр был в Риме личностью известной, и его могли легко опознать. Под покровом

тьмы, сгустившейся за стеной, в общей кутерьме, когда поставщики товаров ринутся в город, больше шансов ускользнуть незамеченными.

Петру было тяжело идти, он шагал, бережно обнимая рукой жену, будто хотел

защитить.

— Когда пришли да Павлом?

— Его увели в тюрьму сегодня утром, — Апеллес поднял руку: они были уже в конце

улицы. Заглянул за угол и жестом поманил за собой. Молодой человек изо всех сил пытался

казаться спокойным, но Сила понимал, как ему страшно. И его собственное сердце

сжималось от нехорошего предчувствия. Если Петра схватят, то бросят в темницу и казнят.

Скорее всего, Нерон устроит очередное гнусное зрелище на потеху римской черни.

— Сила! — напряженно прошептала жена Петра.

Сила оглянулся и увидел, что Петр задыхается. Он поравнялся с Апеллесом и схватил

юношу за плечо:

— Потише, друг, а не то мы потеряем того, кого хотим спасти.

Петр привлек жену к себе и что-то шепнул ей на ухо. Она прижалась к мужу и

заплакала, уткнувшись ему в плечо. Петр улыбнулся Силе: — Самое время, чтобы Бог дал мне крылья, как орлу.

Апеллес повел их медленнее: по узким улочкам, по темным переулкам. Под ногами

сновали крысы, подбирая отбросы. Все явственнее доносился скрип колес. Пока город спал, в ворота вливался нескончаемый людской поток, неся с собой товары, которые наутро

поглотят ненасытные римские рынки. Одни правили перегруженными обозами, другие

толкали перед собой тележки. А третьи сгибались под тяжестью мешков на собственной

спине.

«Свобода так близко», — подумал Сила, увидев впереди распахнутые ворота. Сумеют

ли они пройти неузнанными?

Апеллес подозвал их ближе.

— Подождите здесь, я проверю, нет ли опасности, — и исчез за тележками и

подводами.

Сердце Силы еще сильнее заколотилось. По спине стекали струйки пота. Пока Петр

находился на людной улице, опасность возрастала с каждой минутой. Он высмотрел в толпе

Апеллеса, тот пробирался между людьми. На его бледном лице застыл страх.

Юноша махнул им рукой.

— По этой стороне! Давайте! Быстро!

Сила шел первым. Его сердце замерло: один из римских стражников повернулся к нему.

Брат, христианин. Благодарение Богу! Римлянин кивнул и отвернулся.

— Пошли! — Сила прокладывал Петру с женой путь в толчее народа. На них

натыкались. Кто-то выругался. Колесо телеги чуть не переехало Силе ногу.

За воротами, как только стены города остались позади, он уступил первенство Петру.

4

Теперь все приноравливались к шагу апостола.

Еще час шли по дороге, когда навстречу им появились двое друзей. Запыхавшись, один

из них сказал:

— Мы ждем уже несколько часов! Думали, вас взяли!

Сила отвел его в сторону:

— Петр с женой выбились из сил. Попроси, чтобы подогнали повозку.

Один из друзей остался с ними, другой побежал вперед.