Епенет.

— Я получил гораздо больше, чем отдал. Меня принимали как дорогого гостя в сотнях

домов, и у меня был кров в каждом городе, где мне приходилось жить. — Сила обвел комнату

взглядом, останавливаясь на каждой паре глаз. — И братья и сестры, отцы и матери, и даже

дети — столько родных, что не сосчитать. — Он раскрыл ладони. — И вместе с этими

благословениями я обрел и желание моего сердца: уверенность, что буду вечно жить в

присутствии Божьем.

Он тихо рассмеялся, покачал головой.

— У меня не осталось в собственности ни динария, но сейчас я много богаче, чем когда

был почитаем всей Иудеей как богатый и знатный молодой начальник.

*

Только в поздний час завершилось собрание. Расходились кучками, не сразу, а через

промежутки времени, разными выходами, чтобы раствориться в городе, не будя подозрений.

Диане и Куриату пришлось уйти в числе первых. Кое-кто задержался.

— Написанное тобой будет передаваться из поколения в поколение, Сила.

Сила мог лишь уповать на то, что копии писем Петра и Павла будут сохранены.

— Эти письма будут направлять вас…

— Нет, я говорю про твою историю.

Женщина отвернулась прежде, чем Сила успел открыть рот. Он остался стоять с

противным тошнотворным чувством внутри, а тем временем последние посетители исчезли в

ночи.

Рассказ одного-единственного человека не дает полного представления о важных

событиях! Он всего лишь погрузился в собственные воспоминания, выразил свою точку

зрения. Позволил себе копаться в собственных переживаниях.

Сила не сопровождал Иисуса в те годы, когда Он проповедовал от Галилеи до

Иерусалима, не путешествовал с Ним ни в Самарию, ни в Финикию. Не был очевидцем

чудес. Не сидел у ног Иисуса. А когда Иисус прямо сказал, что ему нужно сделать, он

отказался!

90

Я пришел к вере поздно, Господи. Я медлил услышать, медлил увидеть, и, увы, медлил

послушаться!

Сила взял свиток и ушел в свою комнату. Что ценного в этом свитке, если он введет в

заблуждение кого-нибудь из Твоих детей? Он подбросил полено в огонь, разведенный в

жаровне Макомбо. Да будет это моя жертва Тебе, Господь. Моя жизнь. Вся, без остатка.

Все дела мои бывшие и будущие. Пусть дым от нее будет Тебе приятным благоуханием.

Зажги мое сердце новым огнем, Господи. Не дай провести остаток жизни в бесплодных

грезах!

— Что ты делаешь! — Епенет широкими шагами кинулся к нему через комнату.

Когда он попытался вытащить из пламени свиток, Сила перехватил его руку.

— Оставь!

— Ты потратил несколько недель на эту рукопись, а теперь сжигаешь ее? Почему?

— Ей будут придавать слишком большое значение. А я не хочу оставить после себя

ничего, что может увести детей от истины.

— Но ведь здесь все истина, разве нет? Все, что ты написал, до последнего слова!

— Да, как я ее видел. Но мы служим истине более великой, чем мои мысли, чувства или

переживания, Епенет. Она в других свитках — в тех, что я переписал для тебя. Петр и Павел

говорили слова Христовы, и эти слова останутся жить.

Он отпустил Епенета. Свиток быстро догорал.

— То, что написал я, сделало свое дело. Теперь это больше не нужно.

Епенет сверкнул на него глазами.

— Разве и ты не ученик Иисуса? Почему бы и тебе не записать то, что тебе известно, чтобы сохранить для будущих поколений?

— Потому что я не был очевидцем самых важных событий в жизни Иисуса. Я не ходил

с Ним по дорогам, не жил, не ел, не слушал все, что Он говорил с утра до вечера. Меня не

было рядом с Ним, когда Он шел по воде или воскресил сына вдовы. Л Петр был.

— Павел не был!

— Не был. Но Павел — избранный сосуд Христов, который был призван возвестить Его

слово народам и царям, и сынам Израиля. И Господь дал тому подтверждение, когда говорил

к Анании и когда открыл это мне.

— Иисус призвал и тебя, Сила. Ты тоже Божий пророк!

— Он призвал меня — отрешиться от того, что для меня было дороже Бога, вернуть

Тому, от Кого это все на самом деле. Господь посылал мне Слово, чтобы я мог поддерживать