— Мой отец много путешествовал и всякий раз брал меня с собой. Я оказался способен

86

к языкам и к ведению дел, и он всячески поощрял меня, с юных лет доверяя мне многое. — Он крутил в руках свиток. — Меня учили, что мы лучше других, и я верил этому, потому что, где бы мы ни появлялись, с нами обращались лучше, чем с другими. Наше богатство

свидетельствовало, что Бог благоволит к нам, и все это признавали. Даже ученики Иисуса

полагали, что богатство означает Божье благоволение, пока Иисус не научил их другому. Не

всегда это так.

Он оглядел комнату. Прости меня, Господи. Я позволил им составить слишком хорошее

мнение обо мне.

Диана взяла у него свиток.

— Я подержу, пока ты говоришь. А то ты его испортишь.

Он тяжело сглотнул.

— Я слышал об Иисусе и Его чудесах и верил, что Он — Божий пророк. Мне хотелось

познакомиться с ним. И вот я облачился в лучший наряд, уселся на лучшего мула, призвал

стражей и свиту, обеспечивавших мне безопасность и удобство, и отправился к Нему

навстречу.

Он никогда не слышал такой тишины.

— Его ученики вызывали у меня недоумение, потому что были людьми такого сорта, каких отец учил меня избегать. Простые работники, необразованные — или, по крайней

мере, не такие образованные, как я. — Такие же, как те, что смотрели сейчас на него. — Один из них был известным мытарем. Я держался поодаль от толпы, чтобы не коснуться

кого-нибудь из них даже краем одежды, полагая, что это осквернит мою чистоту.

Он потряс головой, на глаза навернулись слезы.

— Вот какой была моя гордыня, когда я направлялся встретиться с Господом. — На миг

он лишился дара речи. — Я стоял так далеко, что не мог расслышать каждое слово Иисуса, да

и вообще почти не слушал. Меня слишком занимали мысли о том, что и как скажу я, когда я

приближусь к Нему, чтобы начать разговор.

Сила закрыл глаза.

— Он увидел меня и что-то сказал другим. Они расступились, пропуская меня. Я не

обратил на них никакого внимания. Мне всю жизнь оказывали такое почтение. Люди всегда

расступались передо мной.

Голос его вдруг охрип.

— Я подошел к Иисусу. Я назвал его «Учитель». Хотел оказать ему честь, понимаете

ли. Может быть, даже польстить. А потом я спросил… — Комок в горле мешал ему

продолжать, он сглотнул. — Я спросил: «Что мне делать, чтобы наследовать вечную жизнь?»

Он почувствовал, как кто-то осторожно коснулся его ноги. Диана глядела на него снизу

вверх полными слез глазами.

— Видите. Как я гордился собой. Я давал деньги нищим всякий раз, когда входил в

Храм. Всегда приносил десятину по Закону. Когда-нибудь я буду править в народе Божьем.

Благодаря богатству… Я думал, что я настолько хорош, что Иисусу придется ответить: «Сила, тебе больше ничего не нужно. Господь доволен тобой». Я ждал похвалы! Того, что привык

слышать всю жизнь. Глупец! Я хотел чтобы Бог заверил меня при всех, что уж я-то имею

право жить вечно.

Он медленно выдохнул.

— Иисус смотрел на меня с такой любовью. «Если хочешь наследовать вечную жизнь, — сказал Он, — соблюдай заповеди».

— Какие? — спросил я, полагая что одни важнее других, и Иисус перечислил: «Не

убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не лжесвидетельствуй. Почитай отца и мать. Люби

ближнего как самого себя».

Всего этого я придерживался. Я даже считал, что исполнил и последнюю из них, подавая несколько монет голодным вдовам и сиротам, сидящим на ступенях храма, нищим и

убогим, которых я удостаивал ничтожной милостыни на улицах! Я был настолько

самоуверен, что заявил, что соблюдаю все заповеди, и спросил, что еще мне нужно делать. Я

87

мечтал услышать в ответ: «Больше ничего». Но Иисус не сказал так.

Он бросил взгляд на Епенета.

— Иисус посмотрел мне в глаза и промолвил: «Если хочешь быть совершенным, продай

все, что имеешь, и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах. И тогда приходи, следуй за Мною».

— Мне показалось, что кто-то вышиб из меня дух. Уверенность, с которой я жил до сих

пор, улетучилась. Если недостаточно просто поступать по Закону, если богатство — не