Он закурил сигарету, встал и выглянул в окно.

— Я ушел из ИСО после этого. Наши в это время создавали ОСС. Им нужен был мой опыт, и, если откровенно, мне надоел Дугал Мунро.

— Я работаю у него уже четыре месяца, — сказала Джулия. — Мы используем это место как стартовую площадку, как дом под крышей, как обычно.

— Вы сработались с Мунро?

— Тяжелый человек. — Она пожала плечами. — Но ведь это тяжелая война.

Осборн кивнул:

— Странное место, этот дом, а люди здесь еще более странные. Например, пилот Едж хвастается своей формой Люфтваффе, изображая Адольфа Галлана.

— Да, Джон совсем сумасшедший, — согласилась она. — Мне временами кажется, что он действительно воображает себя пилотом Люфтваффе, а всех нас терпит в силу необходимости. Но вы же знаете Мунро — он всегда готов закрыть глаза, если человек отлично выполняет свое дело. В этом смысле у Еджа особые заслуги.

— А Хейр?

— Мартин? — Она улыбнулась и поставила чашки на поднос. — Ну, Мартин — это другое дело. Мне кажется, я немного влюблена в него.

Дверь открылась, и без стука вошел Едж.

— Вот вы где. Милый тет-а-тет!

Он прислонился к стене и вставил сигарету в уголок рта. Джулия сказала устало:

— Ты действительно такой мерзкий и вредный, Джо?

— Раздражаю тебя, лапочка? Не обращай внимания. — Он повернулся к Осборну: — Шеф только что прилетел из Кройдона.

— Мунро?

— Должно быть, он очень хотел видеть вас, старина. Ждет в библиотеке. Я провожу вас.

Он вышел. Осборн повернулся и улыбнулся Джулии.

— Увидимся позже, — сказал он и последовал за пилотом.

Библиотека была очень хороша: заставленные огромными стеллажами красивые лепные украшения эпохи короля Якова. В камине горели дрова, вокруг были расставлены удобные козетки и кожаные кресла. Мунро стоял у огня, старательно протирая очки, когда Крэйг Осборн вошел в комнату. Едж встал у двери. Мунро надел очки и тепло взглянул на Осборна.

— Подождите за дверью, Джо.

— Черт, значит, я не получу удовольствия от беседы? — съязвил Едж, но повиновался.

— Рад видеть вас, Крэйг, — сказал Мунро.

— Не буду врать, что это взаимно, — ответил Крэйг, направляясь к одному из кресел. Он сел и закурил сигарету. — Не надо воспоминаний.

— Не надо обид, дорогой мой, это ни к чему не приведет нас.

— Конечно, но я не могу забыть, что был для вас слепым инструментом.

Мунро сел напротив.

— Сказано красиво… и верно. Что с рукой? Шмидт посмотрел вас?

— Он считает, что мне понадобится доктор, на всякий случай.

— Нет проблем. Мы позаботимся об этом. Это дело с Дитрихом, Крэйг. Настоящий успех, поздравляю! Вы показали свое обычное чутье, если можно так выразиться. Это создаст Гиммлеру и СД некоторые проблемы.

— А сколько заложников они расстреляли, мстя за него?

Мунро пожал плечами:

— Это война. Не думайте об этом. Крэйг заметил:

— Анн-Мари тоже так говорила. Теми же словами.

— Да, я был весьма обрадован, услышав, что она помогала вам. Она работает на меня, вы знаете.

— Тогда помоги ей Боже, — сказал Крэйг с горечью.

— И вам, дорогой мальчик. Вы ведь в армии. Крэйг наклонился, швырнул сигарету в огонь.

— Я знаю, черт побери. Я американский офицер, майор ОСС. И вы не можете тронуть меня.

— Конечно, могу. Я работаю под прямым руководством генерала Эйзенхауэра. Холодная гавань — совместный объект. Хейр и четверо его ребят — американские граждане. Вы будете со мной, Крэйг, по трем причинам. Во-первых, потому, что вы теперь слишком много знаете о Холодной гавани. Во-вторых, потому, что вы мне нужны здесь. Скоро начнется высадка, и вы можете быть очень полезны здесь.

— А третья причина? — спросил Крэйг.

— Все очень просто. Вы офицер вооруженных сил своей страны, как и я, и обязаны выполнять приказы. — Мунро встал. — Хватит разговоров, Крэйг. Мы спустимся в паб, найдем Хейра и скажем ему и его мальчикам, что вы теперь «член клуба». — Он повернулся и пошел к двери, а Крэйг последовал за ним, чувствуя странную пустоту и отчаяние в душе.

«Висельник» был именно таким, каким всякий ожидал бы его увидеть, — типичный английский деревенский паб. Пол был выложен каменными плитами, в открытом камине горел огонь, столы были рубленые и очень старые, а скамейки деревянные, с высокими спинками. Старый бар был отделан красным деревом, за ним на полках выстроились батареи бутылок. Джулия, толкавшая кружки с пивом по стойке, выглядела здесь нелепо, как и люди в немецкой форме, склонившиеся над своим пивом.

Когда в сопровождении Осборна и Еджа вошел бригадир, Хейр сидел у огня и читал газету, потягивая кофе. Он встал и крикнул по-немецки: