— Боже мой! — прошептал Крэйг.

— И я не кричала. Я просто упала в обморок, когда боль стала невыносимой, но палец был уже сломан.

— И что было дальше?

— А ничего. Просто шалость, которая плохо кончилась, вот и все. Когда дело доходило до отца, сестра никогда не делала ошибок. — Она налила себе еще чаю. — Между прочим, что вы сообщили отцу?

— Я просто сказал, что, по сведениям нашей разведки, ваша сестра погибла в тяжелой автокатастрофе.

— Но почему вы рассказали правду мне, а не ему?

— Потому что вы выглядели человеком, который сможет это вынести, а он — нет.

Она мгновенно поняла, что он лжет, но в этот момент мимо окна прошел отец. Она встала.

— Я должна посмотреть, как он.

Когда она открыла дверь, Крэйг сказал:

— Это не мое дело, конечно, но мне кажется, что он меньше всего хотел бы видеть вас сейчас. — Его слова причинили ей боль, настоящую боль, потому что в душе она понимала, что он прав. — Видя вас, он будет страдать еще больше, — сказал он осторожно. — Каждый раз он на мгновение будет воображать, что это она.

— Он будет надеяться, что это она, майор Осборн, — поправила его Женевьева. — Ну и что вы можете предложить?

— Я собираюсь в Лондон, сейчас еду… И тут Женевьева поняла.

— Так вот почему вы здесь? Вы приехали именно за мной?

— Да, мисс Треванс.

Она вышла, оставив его сидеть у камина.

Ее отец снова работал в саду, выдирая траву и бросая ее на тележку. Солнце сияло, небо было синее. Все тот же прекрасный мягкий день, будто ничего не случилось.

Он выпрямился и спросил:

— Ты уедешь после обеда поездом из Пэдстоу?

— Я думала, ты захочешь, чтобы я осталась на время. Я могу позвонить в госпиталь, объяснить, попросить, чтобы мне продлили отпуск.

— Разве это что-нибудь изменит? — Он раскуривал свою трубку, его руки слегка дрожали.

— Нет, — ответила Женевьева устало. — Думаю, что нет.

— Тогда чего ради оставаться? — И он вернулся к прополке.

Она прошлась по своей маленькой спальне, проверяя, все ли собрала, и остановилась у окна, наблюдая, как отец работает в саду. Может быть, он любил Анн-Мари больше оттого, что ее не было рядом? Или было что-то еще? Она никогда не чувствовала себя своей в семье. Единственным человеком, к которому она питала искренние чувства, была тетя Гортензия, но она — особый случай.

Женевьева открыла окно и обратилась к отцу:

— Майор Осборн собирается сейчас в Лондон. Он предлагает мне ехать с ним.

Отец взглянул на нее.

— Как мило с его стороны. Я бы на твоем месте воспользовался приглашением. — И он вернулся к своим грядкам. Сейчас он выглядел на двадцать лет старше, чем час назад. Как будто он ложится в одну могилу со своей любимой Анн-Мари. Она закрыла окно, в последний раз окинула взглядом свою комнату, взяла чемоданчик и вышла. Крэйг Осборн сидел на стуле возле двери. Он встал и, не говоря ни слова, взял ее чемоданчик. Из кухни вышла миссис Трембат, вытирая руки о передник.

— Я уезжаю, — сказала Женевьева. — Береги его.

— Разве я не делала этого всегда? — Она поцеловала Женевьеву в щеку. — Ступай, девочка. Твое место не здесь, оно никогда не было твоим.

Крэйг подошел к машине и положил ее вещи на заднее сиденье. Она глубоко вздохнула и подошла к отцу.

— Я не знаю, когда снова смогу приехать. Я напишу. Он крепко сжал ее в объятиях и быстро отвернулся.

— Возвращайся в свой госпиталь, Женевьева. Помогай тем, кому еще можно помочь.

Она пошла к машине молча, испытывая странное чувство освобождения от того, что отец так отверг ее. Крэйг помог ей забраться в машину, закрыл дверцу, сел за руль и включил зажигание.

Через некоторое время он спросил:

— Как дела?

— Вы бы сочли меня сумасшедшей, если бы я сказала, что впервые за многие годы я чувствую себя свободной? — ответила она.

— Нет, зная вашу сестру, как знал ее я, после всего того, что я увидел сегодня утром, я бы сказал, что все это очень символично.

— Ну и насколько же хорошо вы ее знали? — спросила Женевьева. — Вы были любовниками?

Крэйг криво усмехнулся:

— Вы ведь не ждете от меня ответа, правда?

— И все-таки?

— Черт возьми, не знаю! Слово «любовник» в нашем случае неуместно. Анн-Мари никогда никого не любила, кроме себя.

— Верно, но мы говорим не об этом. Меня интересует физическая сторона, майор.

Он рассердился на мгновение, щека его слегка дернулась.

— Ладно, мисс, я спал с вашей сестрой один или два раза. Вам от этого легче?

Она отвернулась и следующие десять миль они проехали молча. Потом он достал пачку сигарет.

— Эти штуки иногда бывают полезны.

— Нет, спасибо.