Он закурил, слегка приоткрыв окно.

— Ваш отец необычный человек. Сельский врач, но, как я прочитал на табличке, член Королевской коллегии хирургов.

— Вы что, пытаетесь убедить меня, что не знали этого, когда приехали к нам?

— Кое-что знал, — признался он. — Не все. Ни вы, ни ваш отец не представляете себе словарного запаса той Анн-Мари, которую я знал.

Она откинулась на сиденье, сложив руки и запрокинув голову.

— Тревансы жили в этой части Корнуолла с незапамятных времен. Мой отец нарушил вековую семейную традицию, поступив в медицинское училище и не став моряком. Он окончил Эдинбургский университет летом 1914 года. Он действительно талантливый хирург, это пригодилось ему в полевых госпиталях Западного фронта во Франции.

— Я представляю себе, что это было за повышение квалификации, — усмехнулся Крэйг.

— Весной 1918-го он был ранен. Шрапнелью в правую ногу. Возможно, вы заметили, что он до сих пор хромает. В замке Вуанкур был санаторий для выздоравливающих офицеров. Вы уже поняли, что было дальше?

— Старая сказка, — ответил он. — Но продолжайте. Это интересно.

— Моя бабушка, по праву носившая один из самых древних титулов Франции, гордая, как Люцифер, ее старшая дочь Гортензия, ироничная, остроумная, всегда владеющая собой, и, наконец, Елена — молодая, волевая и очень, очень красивая.

— Которая влюбилась в доктора из Корнуолла? — кивнул Крэйг. — Мне как-то не верится, что старуха могла это одобрить.

— Вы правы, и влюбленные сбежали однажды ночью. Мой отец устроился в Лондоне, и французская родня надолго замолчала.

— До тех пор пока Елена не родила двойняшек?

— Именно так, — кивнула Женевьева. — Кровь, как говорится, не водица.

— И вы начали приезжать в гости в старый замок.

— Мама, Анн-Мари и я. Все было очень хорошо. Мы вошли в семью. Наша мама объяснила нам, чтобы мы говорили в доме только по-французски, вы понимаете.

— А ваш отец?

— О, его никогда не приглашали. Он успешно работал много лет. Главный хирург Гайского госпиталя, квартира на Герли-стрит.

— И тут умирает ваша мать?

— Верно. От пневмонии. В 1935-м. Нам было в это время по тринадцать лет. Я называю этот возраст «неуклюжим».

— И Анн-Мари выбрала Францию, а вы остались с отцом? Что было дальше?

— Все просто. — Женевьева пожала плечами типично французским жестом. — Бабуля умерла, а Гортензия стала следующей графиней де Вуанкур, она унаследовала этот титул по праву старшей по женской линии — в нашей семье так было принято еще со времен Шарлеманя. После нескольких замужеств Гортензии к тому же стало ясно, что у нее не будет детей.

— А Анн-Мари была следующей наследницей?

— Как родившаяся на одиннадцать минут раньше. О, Гортензия официально ничего не объявляла, но отец разрешил Анн-Мари свободно выбирать, хотя ей было всего тринадцать лет.

— Он надеялся, что она выберет его? — спросил Крэйг.

— Бедный папочка, — кивнула Женевьева. — А Анн-Мари уже тогда прекрасно знала, чего хочет. Для отца это был страшный удар. Он продал все в Лондоне, переехал обратно в Сан-Мартин и купил старый дом приходского священника.

— Это готовый сюжет для фильма. Бетт Дэвис в роли Анн-Мари.

— А кто играл бы меня? — спросила Женевьева.

— Ну как же, Бетт Дэвис, конечно. — Он рассмеялся. — Кто же еще? Когда вы видели Анн-Мари в последний раз?

— В пасхальные праздники 1940-го. Мы с папой приезжали в Вуанкур вместе. Это было перед Дюнкерком. Он пытался уговорить ее вернуться с нами в Англию. Она решила, что он просто сошел с ума, и очаровательно отвлекла его от этой идеи.

— Да, могу себе представить. — Крэйг выпустил дым в окно и выкинул окурок. — Так что теперь вы законная наследница.

Женевьева повернулась к нему, краска внезапно сошла с ее лица.

— Боже, помоги мне, я совершенно забыла об этом, совершенно!

Он обнял ее свободной рукой.

— Эй, солдат, не бойся, все в порядке. Я понимаю ваши чувства. — Она внезапно показалась ему очень уставшей.

— Когда мы будем в Лондоне?

— К вечеру, если повезет.

— И тогда вы расскажете мне правду? Всю правду? Он даже не посмотрел на нее, сосредоточив внимание на дороге.

— Да, — бросил он коротко. — Думаю, что могу обещать вам это.

— Прекрасно.

Пошел дождь. Когда он включил дворники, она закрыла глаза и через некоторое время заснула, слегка повернувшись на сиденье, сложив руки на коленях и положив голову ему на плечо. У нее были другие духи. Она была похожа на Анн-Мари, но не была ею. Крэйг Осборн еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько сбитым с толку и вел машину, хмуро уставившись на дорогу.

Когда они добрались до Лондона, было уже темно. На горизонте горел пожар, слышалось эхо взрывов — след, оставленный разведчиками Ю-88 С, прилетавшими из Шартра и Ренна во Франции.