— Так-то лучше. Одевайтесь и следуйте за нами.

— Вы Анн-Мари Треванс?

Они задавали ей этот вопрос в двадцатый раз. Она сидела за столом в библиотеке, ослепленная резким светом лампы, который они направили ей прямо в лицо.

— Да, — устало ответила она. — Сколько раз я могу это повторять?

— И вы живете в замке Вуанкур с вашей теткой?

— Да.

— Ваша горничная, Мариза. Расскажите о ее семье. Женевьева глубоко вздохнула:

— Ее мать вдова, у нее маленькая ферма примерно в десяти милях от замка. Она работает там вместе с одним из своих сыновей, Жаном, он слегка придурковатый. У Маризы есть еще один брат, Пьер, капрал танкового соединения французской армии. Он работает в трудовом лагере в Алдерни, на островах Ла-Манша.

— А генерал Земке? Расскажите о нем.

— Я уже говорила вам о нем все, что знаю, по крайней мере, четыре раза.

— Расскажите еще раз, — настаивал голос.

Внезапно все кончилось. Кто-то прошел через комнату, подошел к двери и включил верхний свет. Их было действительно двое, оба в немецкой форме. Крэйг Осборн стоял у камина, прикуривая сигарету.

— Неплохо. Совсем неплохо.

— Очень смешно, — ответила Женевьева.

— Теперь можете идти спать.

Она пошла к двери, а Крэйг вдруг позвал ее:

— Женевьева?

Она обернулась:

— Да?

В комнате воцарилась мертвая тишина, они молча смотрели друг на друга. Надо же, попалась на старую как мир хитрость.

— Постарайтесь не повторять эту ошибку там, ладно? — спокойно сказал Крэйг.

Утром события минувшей ночи показались ей дурным сном, тем, чего на самом деле не было. И самым пугающим было то, что все перемешалось в ее голове. Настойчивое стремление убедить себя, что она и есть Анн-Мари, привело к тому, что она теперь почти верила в это, особенно в моменты наивысшего напряжения.

Она сидела у окна и курила «Житан», кашляя уже меньше. Вдруг первые лучи солнца озарили оранжево-желтым сиянием бледные деревья и засверкали на глади озера в лощине.

Дальше она действовала совершенно импульсивно. Увидев махровый халат на двери ванной, Женевьева надела его и вышла. Когда она спустилась по главной лестнице в холл, было тихо и пустынно, хотя в задней части дома голос Джулии выводил мелодию песенки, приглушенную и неясную.

Она решила выйти через другую дверь и очутилась в какой-то комнате со сводчатыми окнами. Женевьева пересекла террасу и ступила на траву. Холодная утренняя роса вызвала дрожь во всем теле, и она пустилась бегом по склону вниз, белый халат развевался у нее за спиной.

Маленькое озеро в лощине сверкало серебром и золотом в лучах раннего солнца, остатки утреннего тумана клубились над поверхностью. Она скинула халат, стянула через голову ночную рубашку, пробралась сквозь камыши и бросилась в темную глубину.

Вода была такой холодной, что Женевьева даже не почувствовала, как онемело все тело; она просто плыла в каком-то узком пространстве, глядя, как камыши клонятся под ветром, как призрачны деревья за ними. Вода была похожа на черное стекло, и она вдруг отчетливо вспомнила сон, приснившийся ей прошлой ночью: такая же темная вода, ей навстречу плывет Анн-Мари, ее руки медленно тянутся к Женевьеве, как будто хотят утащить ее вниз, к себе.

Скорее внутренний протест, чем паника, заставил Женевьеву повернуть назад. Она выбралась на берег, натянула халат и принялась сушить волосы, вытирая их ночной рубашкой, потом пошла мимо деревьев к дому.

На террасе тихо сидел Крэйг, куря свою привычную сигарету. Она заметила его, только оказавшись на середине склона, поросшего травой.

— Как искупались?

— Вы наблюдали за мной?

— Да, я видел, как вы вышли, и пошел следом.

— Как хороший офицер разведки? Вы что, думали, что я утоплюсь? Это было бы так неудачно для вас!

— Весьма неудачно!

Открыв дверь своей спальни, Женевьева увидела Джулию, расставлявшую все для завтрака на маленьком столике у окна. На ней был зеленый бархатный халат, очень шедший ей.

— Я вижу, ты чем-то расстроена, cherie. В чем дело?

— Этот чертов мужик, — бросила Женевьева.

— Крэйг?

— Да. Я ходила купаться на озеро. Он пошел следом и рассматривал меня.

— Пейте кофе и попробуйте яичницу. Это мое коронное блюдо, — сказала Джулия, пытаясь ее успокоить.

Женевьева послушно принялась за еду.

— Такое впечатление, будто мы с ним все время гладим друг друга против шерсти, — сказала она, уплетая яичницу.

Джулия сидела напротив, прихлебывая кофе.

— Правда? Я думала, все как раз наоборот.

Дверь открылась, и Крэйг Осборн снова заглянул без стука.

— Вот вы где…

— Господи, чем дальше, тем хуже, — сказала Женевьева. — Нигде нельзя остаться одной.

Он пропустил ее замечание мимо ушей.

— Мунро хочет видеть вас как можно скорее. Сегодня утром прилетит Грант, чтобы доставить его в Лондон. Я буду в библиотеке. — Он вышел, закрыв за собой дверь.