– Почти половина десятого. Мы можем идти прямо сейчас. – Флад достал из нагрудного кармана вальтер, проверил его и обратился к Броснану: – Тебе что-нибудь дать, Мартин?

Броснан утвердительно кивнул:

– Это мысль.

Мордекай открыл отделение для перчаток, достал браунинг и передал его назад:

– Этот подойдет, профессор?

– Господи, – сказала Мэри, – можно подумать, что вы собираетесь начать третью мировую войну.

– Или не допустить, чтобы она началась, – заметил Броснан. – Вам это никогда не приходило в голову?

– Пошли, – обратился Флад к Броснану. Они вышли из машины в сопровождении Мордекая. Мэри было попыталась пойти вслед за ними, но Флад остановил ее: – Не в этот раз, дорогая. Я сказал Мире, что привезу с собой только бухгалтера, за которого выдаст себя Мартин. А Мордекай всегда меня сопровождает. Больше они не ждут никого.

– Теперь послушайте меня, – сказала Мэри. – Мне поручено заниматься этим делом. Я офицер и официальный представитель министерства.

– Браво! – сказал Флад и обернулся к Солтеру:

– Посмотри за ней, Чарли.

Он пошел к двери, где Мордекай уже звонил в колокольчик. Дверь открыл швейцар с подобострастной улыбкой на лице.

– Доброе утро, господин Флад. Господин Харвей просил передать вам наилучшие пожелания. Он только что приехал с аэродрома, подождите его, пожалуйста, в приемной.

– Хорошо. – Флад пошел за швейцаром.

Вид этой комнаты соответствовал назначению заведения: темные кожаные кресла, терракотовые стены и ковер. Освещение было электрическое. Из динамиков доносилась тихая музыка.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Броснан.

– Думаю, он действительно только что прибыл из Хитроу, – ответил Флад. – Не беспокойся.

Мордекай вышел в коридор и заглянул в одну из часовенок, предназначенных для прощания с усопшими.

– Везде цветы! Мне это кажется странным в подобном месте. Цветы теперь всегда напоминают мне о смерти.

– Я это не забуду, когда наступит твоя очередь, – сказал ему Флад. – Не будет никаких цветов – по твоей просьбе.

Без двадцати десять «форд-транзит» остановился на набережной Виктории. У Фахи вспотели руки. В зеркале заднего вида он заметил, как Диллон поставил «БСА» на подставку и направился к нему. Он выглянул в окно.

– Ты в порядке?

– Все хорошо, Син.

– Мы останемся здесь, пока будет возможно. Идеальным было бы подождать здесь минут пятнадцать. Если увидишь дорожную полицию, сразу трогайся, я поеду за тобой. Мы проедем по набережной полмили, развернемся и поедем обратно.

– Хорошо, Син. – Зубы Фахи стучали.

Диллон достал пачку сигарет, вынул две сигареты, вложил их в рот, прикурил и передал одну Фахи.

– Это чтобы показать тебе, какой я романтичный дурак, – сказал он и рассмеялся.

Когда Харри Флад, Броснан и Мордекай вошли в приемную, Мира уже ждала их. Она была в черном брючном костюме и сапогах. В руке она держала кипу бумаг.

– Вы выглядите как очень деловая женщина, Мира, – обратился к ней Флад.

– Так и есть, Харри, если учесть всю ту работу, которую я здесь выполняю. – Она поцеловала его в щеку и кивнула Мордекаю. – Привет, мускулистый. – Потом она оглядела Броснана с ног до головы: – А это кто?

– Мой новый бухгалтер, господин Смит.

– Действительно? – Она слегка кивнула. – Джек ждет вас.

Она открыла дверь и провела их во внутренний кабинет.

Огонь в камине ярко горел. Было тепло и уютно. Харвей сидел за столом, покуривая свою обычную сигару. Слева от него на боковой спинке дивана сидел Билли с небрежно перекинутым через колено плащом.

– Рад тебя видеть, Джек, – сказал Харри Флад.

– Правда? – Харвей оглядел Броснана с ног до головы. – Кто это?

– Новый бухгалтер Харри, дядя. – Мира обошла стол и встала рядом с ним. – Господин Смит.

Харвей покачал головой:

– Я никогда не видел бухгалтера, похожего на господина Смита. А ты, Мира? – Он опять повернулся к Фладу: – Я ценю свое время, Харри, чего ты хочешь?

– Диллона, – сказал Харри Флад. – Сина Диллона.

– Диллона? – Харвей изобразил на лице изумление. – А кто такой этот Диллон, черт возьми?

– Человек маленького роста, – вмешался Броснан, – ирландец, хотя может сойти за кого угодно. Вы продали ему оружие и взрывчатку в тысяча девятьсот восемьдесят первом.

– Очень дурно с твоей стороны, Джек, – ухмыльнулся Харри Флад. – Он много чего взорвал в Лондоне, и теперь, мы полагаем, собирается взяться за старое.