Харри Флад сунул правую руку в повязку, где у него был спрятан вальтер, выхватил его и дважды выстрелил в сердце Диллону. Диллон подался назад, уперся в панель на стене, уронил портфель и съехал на пол, перевернувшись в конвульсии, и внезапно застыл неподвижно на полу лицом вниз. Вальтер и глушитель Карсвелла он все еще крепко сжимал в левой руке.

Фергюсон ехал в своей машине и был уже на полпути от Лондона, когда из кабинета Арона ему позвонила Мэри.

– Мы поймали его, сэр, – просто сказала она.

– Расскажите подробнее.

Мэри рассказала ему все: про Мишеля Арона, Макеева, Али Рашида. Закончила она словами:

– Итак, дело сделано, сэр.

– Да, кажется, так. Я еду в Лондон, только что проехал через Эпсом. Я оставил инспектора-детектива Лейна в Кадж-Энд.

– Что теперь, бригадир?

– Садитесь в самолет и тотчас вылетайте. Помните, вы на французской территории. Я переговорю с Арну завтра. Он займется всем этим. Теперь идите и садитесь В самолет. Свяжитесь со мной в воздухе, и я сообщу вам данные на посадку.

Как только он закончил говорить с Мэри, тут же позвонил в кабинет Арну в штаб-квартире ДЖСЕ. Ответил Савари.

– Говорит Фергюсон. Есть у вас данные о том, когда полковник Арну прибывает в Сен-Дени?

– Погода там не очень хорошая, бригадир. Они совершат посадку на аэродроме Мопертус в Шербуре и проследуют дальше по дороге.

– Он найдет там соперников из последнего акта «Макбета», – сказал Фергюсон Савари. – Так что лучше я все вам поясню, а вы сможете передать эту информацию Арну.

На взлетной полосе видимость была не больше ста метров, с моря надвигался туман. Мэри Таннер вырулила до конца взлетной полосы. Рядом с ней сидел Броснан, а Флад уместился сзади, вглядываясь в кабину пилота.

– Вы уверены, что мы сумеем взлететь? – спросил Флад.

– В таком положении трудно садиться, а не взлетать, – ответила Мэри и пустила «навайо» вперед, прямо на серую стену мглы. Она потянула на себя рулевую колонку, и самолет стал подниматься. Постепенно туман остался внизу, и она повернула самолет к морю, удерживая его на высоте три тысячи метров. Через некоторое время она включила автопилот и откинулась на сиденье.

– С вами все в порядке? – спросил Броснан.

– Да, хорошо. Немного устала, вот и все. Он был такой… такой непосредственный. Я не могу поверить, что его уже нет.

– Он умер, нет сомнения, – сказал Флад радостно, держа в одной руке полбутылки шотландского виски, а в другой неловко сжимая пластиковый стакан. Он уже успел обнаружить ящик со спиртным.

– Я полагал, что ты никогда не пьешь, – удивился Броснан.

– Это особый случай. – Флад поднял свой стакан: – За Диллона. Пусть он поджаривается в аду.

Диллон слышал их голоса, слышал, как закрылась за ними дверь. Когда он повернулся лицом вверх, у него было чувство, что он воскрес из мертвых. Боль в груди была ужасная, что неудивительно: шоковый эффект от выстрела с такого близкого расстояния был очень сильный. Он обследовал два рваных отверстия в своей кожаной куртке, расстегнул ее и положил вальтер на пол. Пули, которые выпустил в него Флад, застряли в жилете, сделанном из сплава титана с нилоном, который дала ему Таня при первой встрече. Он расстегнул застежки, снял жилет и бросил его на пол. Потом поднял вальтер и встал.

Он действительно был некоторое время без сознания, но так всегда бывает после выстрела в упор, даже если на тебе пуленепробиваемый жилет. Он подошел к буфету в кабинете, налил себе виски, посмотрел на тела, на портфель, который лежал на том же месте, куда он его уронил. А когда он услышал звук моторов «навайо», то понял, что убирать все будут французы. Это, в конце концов, была их территория, значит, Арну и его парни из спецназа уже в пути.

Время уходить, но как? Он налил еще виски и стал думать. Есть реактивный самолет Мишеля Арона «ситасьон», но куда он может полететь на нем, не оставляя следа? Нет, наилучшим решением, как всегда, будет вернуться в Париж. Ему всегда удавалось исчезнуть там, как в лесу. Там была его баржа и квартира над складом на улице Хельер. Все, что ему может понадобиться.

Диллон допил виски, взял портфель и заколебался, глядя на жилет с двумя вмятинами. Он улыбнулся и тихо произнес:

– Ты можешь пожевать это, Мартин.

Он распахнул французские окна и постоял немного на террасе, глубоко вдыхая холодный воздух. Потом спустился по ступенькам на лужайку и быстро пошел мимо деревьев, тихонько насвистывая.

Мэри настроила рацию на частоты, которые ей дал Фергюсон. Ее сигнал был немедленно принят в радиокомнате министерства обороны, включилась сложная аппаратура, исключающая запись разговора, и ее соединили с Фергюсоном.