Спросил Велемудр об этом словно бы между прочим, но Аристарх по настороженным глазам определил, что вопрос этот для варяга очень важен.

– Врать не буду, воевода, - вздохнул патрикий, - не по справедливости князь Ингер поступил с Рогволдом. Согнал с Полоцкого стола, когда тот был еще младенцем. Я княжичу сочувствую, он хорошего рода. Княгиня Ольга тоже выказывает ему свое расположение. Но пока жив князь Ингер, Рогволду Полоцка не видать как своих ушей.

– Вот как, значит, великие князья, понимают правду славянских богов, - покачал головой Велемудр.

– В этом они от христианских королей мало отличны, - поддержал варяга в его печали Аристарх.

– Что ж, - вздохнул Велемудр. – Жить-то все равно надо.

– Но лучше жить богато и счастливо. Думаю, воевода Велемудр мы с тобой еще продолжим этот разговор.

Аристарх был достаточно искушенным в интригах человеком, чтобы догадаться о тайных помыслах Велемудра. Потеряв многое, если не все, в родной Варгии, он ищет место, где можно начать жизнь заново. И город Полоцк, расположенный на бойкой реке, торговый и богатый, вполне может стать надежным пристанищем не только для князя Рогволда. Один человек может помешать осуществлению замыслов Велемудра – князь Ингер. И, надо полагать, варяг это очень хорошо понимает.

Византийское посольство прибыло, когда князь Ингер, собрав в кулак свое многочисленное войско, уже готов был бросить его в чужие богатые земли. Возглавлял посольство давний знакомый патрикия Аристарх, родной брат его давно умершей жены, магистр Григориус. Человек далеко уже не молодой, однако сумевший в почти восьмидесятилетнем возрасте сохранить бодрость тела и ясность ума. Морской переход никак не отразился на самочувствии старого магистра и, едва ступив на болгарскую землю, он сразу же принялся обхаживать смурных вождей варваров, рассылая им богатые подарки. Ингер смотрел на византийского посла почти с ненавистью, но его общению со своими ближниками не препятствовал. Из чего Аристарх заключил, что великий князь знает о настроении, царящем в его войске, не хуже патрикия, и уже почти смирился с тем, что затеянный им поход завершится совсем не так, как ему мнилось в Киеве. Уж слишком выгодные условия предлагали ромеи. Кроме выкупа в три миллиона денариев и не поддающихся подсчету даров, император предлагал великому князю русов вечный мир и изрядный кусок земли в Крыму. Земля, правда, была хазарская, и князь Ингер давно уже прибрал ее к рукам, но почему бы не закрепить ее захват в официальном договоре. И, наконец, что было особенно важно для Игоря, Византия отказывалась от своих притязаний на Тмутаракань и готова была признать ее владением великого князя Киевского.

– Надо соглашаться, - высказал свое мнение патрикий Аристарх под сочувственное молчание воевод. – Худой мир лучше доброй ссоры. Да и вряд ли мы добьемся большего, если вторгнемся в Византию.

Князь Ингер, видимо, ждал, что воеводы, приглашенные на совет, поставят слишком уж миролюбивого боярина на место, но не дождался. Помалкивали даже Рогволд с Франмаром, прежде выступавшие за продолжение похода. Конечно, Ингер мог бы настоять на своем, но было бы чистым безумием ссорится с ближниками и дружиной накануне кровопролитного похода. Великому князю ничего не оставалось делать, как скорбеть о своих боевых товарищах, сгинувших в пучине Черного моря, да копить злобу на ближников, не проявивших твердости в самый ответственный момент. Воеводы принуждали князя Ингера к миру, вопреки его желанию. Наверное впервые после смерти Олега, он вынужден был уступить своему окружению. Аристарх, хорошо знавший великого князя, нисколько не сомневался, что Ингер рано или поздно посчитается со всеми, кто в этот день принудил его отказаться от своих замыслов. А первым в этом ряду будет патрикий Аристарх, чья активность не ускользнула от великого князя.

– Я полагал, что честь дороже злата, - криво усмехнулся Ингер, - но, видимо, ошибся. Передайте магистру Григориусу, что я принимаю его предложение.

Ингер круто развернулся на каблуках и, не сказав более ни слова, покинул шатер. Наступившую было тишину нарушил Франмар, задавший присутствующим неделикатный вопрос:

– Мне показалось, что князь нас оскорбил, заподозрив в продажности?

– Тебе показалось, ярл, - покачал головой Велемудр. – Князь восхитился нашей мудростью.

В Киеве князя встречали как победителя. Что, вероятно, гордый Ингер принял за насмешку и был неправ. Ибо, не пролив ни капли крови, он добился от Византии большего, чем в свое время добились Аскольд и Олег. Аристарх попытался донести до великого князя эту простую мысль, но понимания не встретил. Князь, прихворнувших по возвращении из похода, то ли от простуды, то ли от огорчения, вперил вдруг в него свои холодные как лед глаза:

– Ты уверен, Аристарх, что это болгары предупредили императора о моем первом походе? В последнее время я стал в этом сомневаться. Сдается мне, что у Романа Лакопина есть немало доброхотов и в Киеве.

Патрикий перетрусил не на шутку, но сумел пересилить страх и выдержал взгляд Ингера, не дрогнув ни единым мускулом изрезанного морщинами лица.

– Я думаю, ты ошибаешься в своих подозрениях, великий князь. Но если это так, то виновные должны быть наказаны.

– Хорошо, что хоть в этом мы с тобой согласны, боярин, - вздохнул Ингер.
– И еще запомни, если мои подозрения подтвердятся я не пощажу никого, даже собственную жену.

– Я уверен, что Ольга ни в чем не повинна, великий князь, - голос Аристарха дрогнул.

– И ты готов поручится за нее головой, боярин?

– Если на то будет твоя воля, князь Ингер.

– Тебе я верю, Аристарх, - усмехнулся князь. – Ты человек преданный. А у женщин чувства иной раз берут верх над разумом. Ты знаешь, что графиня Матильда жива и невредима?

– Не может быть, - ахнул совсем не к месту Аристарх.

– Теперь, когда мы замирились с Византией, у нас развязаны руки для войны на западе, - спокойно сказал Ингер.

– А как же Хазария? – растерялся патрикий.

– Асмолд заключил договор с каган-беком Иосифом. Мы поможем хазарам в войне с арабами, а они откажутся от своих притязаний на Тмутаракань.

– Но можно ли верить Иосифу?

– Если мы поверили ромею, то почему же мы должны сомневаться в слове хазара? – нахмурился Ингер. – Тем более что угроза, исходящая от арабов, весьма реальна, и мы не можем оставить Итиль один на один с этим хитрым и сильным врагом. Если арабы прорвутся в Приазовье мы потеряем не только Тмутаракань, но и Русаланию. Князь Искар сын Данбора готов помочь нам и хазарам в этом походе на Бердоа.