Ятвяжская старшина мялась недолго, да и выбора у неё не было - либо сгинуть в огне, либо согласиться с тем, что сила солому ломит. И выплатить откупные лихим насильникам, а также первые подати в казну Великого князя.

С каждого очага Ладомир взял по пять гривен серебром, а если серебра не было, то брали мехом, полотном и железом. Ну и бронь, которая была на ятвяжских ратниках, он забрал себе. Хорошей брони набралось на десяток мечников, а худую утопили в Двине, чтобы не вздумали ятвяги воевать впредь с князем Киевским.

Никаких безобразий Ладомировы мечники в городе не чинили, разве что смочили усы в медовой браге. С тем и отчалили, заключив с побежденными твёрдый ряд. А если нарушат его ятвяги, то не жить им на этом свете и граду их не стоять на Двине. Всю захваченную в городке добычу погрузили на подвернувшуюся купеческую ладью и отправили вверх по реке в Плешь.

По мнению Ладомира, ятвяжская земля ничем не отличалась от земли кривецкой, а потому ятвяги не будут чинить препятствий власти Великого князя.

– Ты их врасплох захватил, - возразил Вельямид, оглядывая заросшие густым лесом берега, - а то неизвестно, чем бы всё закончилось. Уж если кривичи и радимичи время от времени показывают зубы Великому князю, то с какой стати покорятся ятвягам. Не один год потребуется, чтобы взять эти земли под киевскую руку, а уж за своих богов они будут держаться до последнего.

– Так ведь признал же они власть Владимира, и Перуна провозгласили первым среди богов, - возразил боярину сидевший на первом весле Сновид.
– А что ещё от людей требовать можно?

– Ныне князь Владимир пошёл войной на Мечислава Польского за города Червенские, - Вельямид покосился на Ладомира.
– А в следующем году жди его здесь на Двине с киевской ратью. А мы пока что урвём небольшой кус, чтобы у князя и киевской старшины разгорелись глаза на нашу удачу.

Далеко смотрел боярин Вельямид, так далеко, что прозевал, как ударили с берега стрелой. Хорошо, что Ладомир вовремя пригнул боярскую голову к днищу ладьи.

– Держись средины!
– крикнул Ладомир кормчему.

Не было смысла шарить по прибрежным кустам. Даже если озорнику, пустившему стрелу, свернуть шею, то прибыток будет небольшой. Если по этой стреле судить, то весть о пришельцах бежит по земле быстрее, чем скользит по Двине ладья, и у следующего ятвяжского города можно ждать всяких неожиданностей. Во всяком случае, Ладомир не удивился бы такому расторопству, да и Вельямид был того же мнения.

Ладомир протяжным свистом пригласил Хабарову ладью к берегу. В непролази прибрежных лесов мелькнула прогалина, к которой и пристали для передых.

– До темна поспели бы к следующему городу, - возмутился задержке Хабар.

– Ждут нас уже в том городе, - показал ему Ладомир ятвяжскую стрелу.

– Здесь Двина выгибается луком, и по земле для прытких путь короче.

– Постучим мечом в ворота, - усмехнулся Войнег.
– А если не откроют, то вышибем ногой.

– Со стен в нас начнут метать стрелы, а нам каждый мечник дорог, - покачал головой Ладомир.

– Следующий по Двине - Сквиле, стольный град местного князька, - сказал Хабар.
– Тын там крепкий и дружина у князя в сотню мечников. И кроме мечников княжьих есть кому защищать город. Сквиле многолюден, народу там раз в шесть поболее, чем в Плеши.

По мнению Хабара, самым слабым местом в обороне Сквиле была часть тына, обращенная к востоку: и брёвна там уже изрядно подгнили, и вал просел так, что практически сравнялся с неглубоким рвом. С этой стороны легче всего проникнуть в город, считал новгородец, но для этого следует подкрасться незаметно, чтобы не одна собака не гавкнула, в противном случае не избежать больших потерь.

Ладомир, прихватив с собой Войнега и Пересвета, отправился осматривать город. Белым Волкам не привыкать ходить лесом так, чтобы ни ветка не треснула, ни птица не всполошилась. А лес что в землях новгородских, что в землях кривецких, что в землях ятвяжских всегда укроет Волка от враждебных чужих глаз.

Если в округе и были ятвяжские сторожевые посты и засеки, то на глаза Ладомиру они не попали, и до ятвяжского города Волки добрались, не встретив ни единой живой души.

Осмотрев город из-за ближайших кустов, Ладомир признал правоту Хабара - восточная стена смотрелась хлипкой. Но надо полагать, ятвяги не хуже Ладомира знают, где в их обороне прореха, и наверняка именно эту стену будут стеречь с особым тщанием. А вот южная стена была высока, и ров здесь был глубок и широк, но Ладомиру почему-то именно это место показалось наиболее подходящим для внезапного напуска.