– И жито здесь лучше родит, - продолжал тянуть своё Войнег.
– И сено, если в вершах не сгниёт, лучше, и живности в лесах больше.

– Да где больше-то?
– обиделся за новгородские леса Ладомир.

– А зубры-то не водятся у нас, - заупрямился Войнег.
– А здесь вон, гляди, целое стадо.

Зубр внушал Ладомиру уважение - здоровенный зверюга с тяжёлым горбом и крепкими рогами. В одиночку на такого не пойдёшь, коли не совсем без ума. С медведем справиться легче, чем с разъярённым зубром.

– Зато пушнины в новгородских лесах больше, - заметил Ладомир.
– А за пушнину заморские купцы платят золотом и серебром.

– Разве что пушнина, - Войнег приподнялся на локте и пронзительно засвистел вслед убегающему зайцу.
– Зато здесь по ручьям и протокам бобра много. Зря, что ли, Рамоданы с тебя за девку стребовали землю у излучины - вот там как раз самое богатое в округе бобровое место.

– С умом хоть брали? – спросил Ладомир.

– С умом. Я сам проверял.

Ладомир оглянулся: три подводы, поотстав шагов на двадцать, тянулись по уже проложенной дорожке вслед за парой гнедых, запряжённых в первый возок.

– Придержи коней, - сказал Ладомир Войнегу.
– Пусть Изяславовы кони теперь поработают первыми.

Пока перестраивались, успели переброситься парой слов. Изяслав на Ладомира посматривал косо и хмурился, что глазастый Войнег сразу приметил:

– Чего не поделили со Ставровым сынком?

– Завёл потаскушку в доме и норовит её поставить хозяйкой над челядинами, вот я его и остерёг.

Ждал Ладомир, что Войне смутится, но не дождался. Сверкнул только зубами лохматый леший да сплюнул в рассыпающийся по сторонам снег.

– Милава ходила в Перуново святилище к волхву Гулу. Мне об этом шепнул тивун Изяславов Погуд.

– Перун - не бабий бог, - удивился Ладомир.
– Не принял бы он жертвы от Милавы.

– Может, видела вещий сон. Гул-то баяльник не из последних.

Сны снами, но странно то, что волхв вообще стал разговаривать с женщиной, это не в правилах Перуновых ближников.

– Ты о святилищах Велнясы что-нибудь слышал?
– спросил Ладомир.

– Велнясу кланяются все плешане. Рогатый бог над зверьём хозяин и с Даджбогом в родстве. Без него не пойдут зверь в силки, а рыба в мрежи.

– Людской кровью тоже жертвуют?

– Про это не слышал, - покачал головой Войнег. – Велняс - бог мирный, ему людская кровь ни к чему.

– Тогда пусть кланяются, лишь бы не забывали о Перуне.

– Так и я о том же, - вздохнул Войнег.
– Но Гул злобится на Велнясовых волхвов и грозит плешанам карами Перуна, если не перестанут потакать кудеснику ятвяжскому.

– А плешане платят кудеснику Криве?
– удивился Ладомир.

– Плешане не платят. А вот среди наших соседей ледягов были посланцы от Велнясова кудесника, и вроде бы ледяги платили им подати. Ледь - место глухое, туда даже рука князя Рогволда не дотягивалась.

– Больше никто на Владимировых землях брать податей не будет, - твёрдо сказал Ладомир.
– Дай срок, дотянемся и до ледягов.

К дальнему сельцу подкатили уже под вечер, да оно и не мудрено - зимний день короток, а путь долог. Сельцо небольшое, с десяток гонтищ, обнесённых жердинами, чтобы не тревожило лесное зверьё домашнюю скотину. А боярская усадьба стоит чуть на отшибе от жилищ смердов и огорожена не жердинами, а крепким тыном.

В ворота усадьбы стучали недолго. Сам Сыряй, толстый мужик с окладистой бородой, вышел встречать боярина Ладомира. Под рукой у Сыряя десяток мечников и два приказных, а холопов, что мужиков, что жёнок, более трёх десятков. И без работы не сидят. Правда, по зиме трудов немного - за скотиной ходить, да плести мрежи и ловушки. В прошлом году Войнег с Ратибором здесь построили кузню, где теперь работали вывезенные из ятвяжской земли ковали. Про работу тех ковалей и спросил в первую голову Ладомир Сыряя.

Сыряй тяжело отдуваясь, ступал за легким на ногу воеводой - то ли успел уже повечерять, то ли ещё не растряс жир с обеда.

– Наконечники для сулиц, как и обговорено было, сковали, а древки я сам подбирал и сушил по-особенному.

Сулицы не вбросе лежали, а стояли аккуратно у стены. Ладомир взял одну, прикинул в руке, потрогал пальцем острое жало и остался доволен - хорошо сработаны.

– Один колонтарь тоже сладили, можешь примерить, боярин, - Сыряй кивнул на обшитый железными пластинами кожух.
– Без затей сделан, но крепко.

Примерять колонтарь Ладомир не стал, но кузнецов похвалил. Два плещеистый ятвяга, один постарше, другой помоложе, молча поклонились боярину.

– Если захотят жёнами обзавестись - дай, - распорядился Ладомир.
– А если и дальше хорошо будут работать, то разрешу гонтище поставить и жить нак вольным.

– Сбегут, - покачал головой Сыряй.
– Ты уж не осуди на слове, боярин. Летом один побежал, так переняли у самой Двины. Всыпали ему для острастки, думали, помрёт, нет - поднялся. Плохо, что они из ятвяжских земель, а тут по реке рукой подать.