Посредине поля Ждана встала в удобную для Ладомира позу, забелев ягодицами, а уж как первый Даждьбогов луч упал на землю, плешанский воевода свершил службу, одарив семенем не только лоно жены, но и плешанскую борозду. А вслед за его семенем полетели в ту борозду и семена жита, утоляя вечную жажду земли.

Обряд повторили ещё и по углам обширного поля, дабы не было проплешин и пустот на дарующей новую жизнь земле. Пока топтались по полю, взопрели, а как сошли с борозды, так сразу потянуло холодным весенним ветерком. Ладомир взял у Сыряя кожух и накинул на обнажённое Жданино тело.

– А в прошлом году, кто помогал этому полю?

– Я расстарался с женой, - крякнул Сыряй.
– Только годы наши уже не те.

Если по стараниям Ладомира брать, то ныне урожай должен быть втрое против прежнего. Сыряй на слова боярина даже не улыбнулся - дело то серьёзное, какие тут могут быть шутки. В прошлом году местные смерды злобились на Сыряя за малое его по весне усердие и ныне уже с Даджбоговых дней стали требовать боярина с боярыней на оживающее поле. Плешанский воевода силён как жеребец и жена у него крепкая, а значит быть ныне Плеши с урожаем.

Как жёнка рассудительная и заботливая Ждана прошла по всей усадьбе, заглянула в каждый угол. Двух челядинок отобрала для Плеши и уж точно по вкусу своему, а не Ладомирову. Сыряй на Жданин выбор только вздохнул тяжко - самых работящих взяла хозяйка, а рук на усадьбе и без того не хватает.

– Ничего, - обнадёжил его Ладомир.
– К осени разживёмся.

Конец весны да начало лета прошли в непрерывных заботах, оглянуться не успели, как из утреннего тумана вынырнули к плешанской пристани три ладьи: Анкифия-грека, Хабара и Ставра, которую он снаряжал исполу с Ладомиром. Первым на брёвна прыгнул Бречислав, полыхнув алым светом заморского кафтана, следом объявился Бакуня. Этот одет много скромнее, но ликом весел и вышедшему встречать прибывших Ладомиру подмигнул с обычной своей ухмылкой на толстых губах.

– Здоровы ли вернулись?
– по обычаю приветствовал Ладомир, хотя по обветренному лицу Бречислава было видно, что болезни минули его стороной. А что касается Бакуни, то для него этот поход не первый, да никому и в голову бы не пришло, что в этом сухом крепком теле может завестись хворь.

И по виду грека Анкифия заметно, что походом он остался доволен. Пока толклись на пристани, Ладомир успел с ним переговорить. А уж в подробностях завели разговор, когда уселись за стол в новом доме. На пир пригласили и боярина Изяслава, который слушал Бакуню, развесив уши. Щербатый ведун рассказчик редкостный, это Ладомир знал ещё с детских и отроческих лет, когда манил их Бакуня сказочными птицами да золотой посудой из мест звериных в места людные.

– Города в тех землях богатые, а дома строены не только из дерева, но и из камня. Однако сильной руки в тех землях нет. Коли князь Владимир поманит народ ласками да посулами, можно обойтись без большой войны. Помехой для него в тех землях будет разве что кудесник Велняса Криве, под которым ходит до трёх сотен конных мечников.

Бречислав говорил о тамошних красотах и о море такими словами, словно в меду плавал:

– Я бы сходил и в греческое море, а то какая радость сидеть на одном месте.

– Сходишь ещё, - утешил его Пересвет.
– Вот сделаешь Рамодане сына и отправляйся. А то Ладомир считает, что от девок роду Гастов сплошные убытки.

Смеялись долго, а громче всех Бакуня. Да и почему бы не повеселиться, если трудный путь позади. Так думал Ладомир, но щербатый ведун был иного мнения и, выйдя с воеводой на крыльцо вдохнуть вечернего воздуха, сказал негромко:

– Это не конец пути, Ладомир, это его начало. Готовь к походу ладью и людей.

– Так ведь лето уже на средине. Пока до Киева догребёте, пока князь Владимир раскачается, так и Двина встанет.

– У Владимира свой интерес, а у Перуновых волхвов свой, - Бакуня скосил хитрые глазки на Ладомира.
– По слухам, послы от кудесника Криве собираются к князю Владимиру. Не исключено, что сговорятся.

– Так ведь Велняс, он же Велес, не последний среди богов и славянами почитаем.

– Не последний, но и не первый, - сверкнул глазами Бакуня.
– И Ладой ему на наших землях не бывать. Главное Велнясово святилище расположено в низовьях Двины, вот туда мы и наведаемся в гости. Две сотни Волков уже на подходе.

– В Плеши уважают Велняса и его волхвов, - задумчиво проговорил Ладомир.
– А потому не пойдут разорять святилище Рогатого бога.

– Если сомневаешься в плешанах, то не бери их с собой, а бери лучше мечников Хабаровых да Ставровых, что ходят под Изяславом - они Перуновы печальники. Неужели семидесяти мечников не наберёшь для ладьи?

– Семьдесят наберу, но Изяслав может вздыбиться, если возьму его мечников.

– Изяслава мы отправим в Киев, навестить родных для него самое время.