— Вы не могли бы вспомнить содержание других разговоров? — спросил Карелла. — Тех, которые были связаны с Тилли?

— Давайте, ребята, сделаем для меня перерыв, а? — сказала Кармен и снова вцепилась в сандвич. Между кусками хлеба выступила капля горчицы. — О-о-п-с. — Она подхватила каплю бумажной салфеткой, чтобы та не упала на стол.

— Например, вечером, за сутки до убийства, — сказал Мейер.

— Или в любое другое время приблизительно за двадцать четыре часа до убийства, — предложил Карелла.

— Любые звонки в течение этого времени.

— Может быть, вы вспомните какие-нибудь имена, которые он упоминал в разговорах.

Они пытались воссоздать картину двадцати четырех часов до убийства и двадцати четырех часов после убийства. Двадцать четыре часа, предшествовавшие убийству, были важными потому, что если знать, чем занимался человек, добавить к тому, что видели другие, определить, какие места он посещал, то можно было где-то обнаружить убийцу. А двадцать четыре часа после убийства были важными потому, что след остывал постепенно и так же постепенно расширялись границы поиска. К сегодняшнему дню уже прошло пять дней с того момента, как они обнаружили Тилли подвешенным к трубе под потолком в подвале.

Кармен думала.

— Вы уже знаете, я пришла домой поздно...

— Да. 

— В два часа или около того. Может быть, Роджер говорил по телефону, когда я вошла. Я не очень уверена. Он все еще смотрел телевизор. Может быть, это на телеэкране кто-то разговаривал по телефону. Вы понимаете? 

— Ах-ха. А что было на следующее утро? Вы сказали, что проснулись и позавтракали...

— Да.

— А потом снова ненадолго вернулись в постель.

— Да.

— А затем вы услышали, как Тилли разговаривал по телефону с двумя разными людьми. Один разговор был с продавцом автомобиля, а второй — с Боулзом.

— Верно.

— И он сказал, что встретит его внизу на лестнице...

— Верно, на ступенях парадного входа...

— В пределах получаса.

— Но затем Роджер изменил время, договорившись ровно на двенадцать.

— И именно к этому времени Тилли вышел на лестницу, — отметил Мейер.

— Да. В общем, за несколько минут до назначенного времени. Без пяти двенадцать. Около этого. 

— Хорошо. Были какие-либо другие звонки этим утром? Например, когда вы завтракали... 

— Нет.

— Или когда вы были в постели после завтрака...

— Нет, только эти два звонка.

— Мы знаем, что первый звонок был по телефону, принадлежащему "Аркейд Моторз"...

— Я не знаю имени...

— Хорошо, мы знаем. Мы проверили на телефонной станции все телефонные звонки, исходившие оттуда утром и предшествовавшей ночью. Но...

— Я только слышала мужское имя. Мистер Штейнберг. Я запомнила его потому, что у Роджера было еще несколько разговоров с этим человеком по поводу машины, которую он собирался купить.

— Какой марки машину он выбирал? — внезапно спросил Карелла.

— "Мерседес".

— Должно быть, у него недавно появились деньги, а?

— Мы никогда не обсуждали его дел. 

— А в чем заключались его дела? 

— Я только что сказала вам, что никогда не обсуждала его дел.

— Но тогда вы не знаете, какое у него было дело, верно?

— Верно, я не знаю его дел.

— Вы не знаете, были ли это наркотики?

— Ваш напарник глухой? — спросила она Мейера. — Если я не знаю его дел, то как я могу знать, был он связан с наркотиками или нет.

— Это ведь дорогая машина, — заметил Карелла и пожал плечами.

Мейер бросил взгляд на часы. Время беседы истекало. Он понимал, почему Карелла неохотно отказывался от идеи бизнеса наркотиков. Если в действительности не Боулз приехал на встречу с Тилли, тогда был еще кто-то, кто ждал внизу, на лестнице, чтобы познакомить Тилли с боевым короткоствольным пистолетом. Покупка дорогого автомобиля очень хорошо вязалась с продажей наркотиков. Именно поэтому Карелла все время крутился около этой идеи. Если не Боулз, смерть Тилли могла быть просто нелепым случаем. Что-то не поддающееся разумению, какой-нибудь маньяк, выбирающий случайные жертвы, что, впрочем, в наши дни случается все чаще и чаще. Но тогда любой человек в этом проклятом городе мог быть убийцей. И искать его — то же, что иголку в стоге сена. Вот поэтому Карелла не хотел расставаться с идеей наркотиков. Если наркотики, то открываются возможности бесед с определенным кругом лиц, пути исследований. В этом городе наркотики всегда оставляли следы.

— Может быть, вы обратили внимание на что-нибудь необычное? — спросил Мейер, выходя на новую линию. — Вокруг? Около дома?

— Нет, — сказала Кармен. — Необычное?

— Что-нибудь особенное. В период двадцати четырех часов, предшествовавших убийству. Я это время имею в виду.

— Нет. А как вас понять?

— Может быть, кто-нибудь наблюдал за домом...

— Нет.

— ...или обыскивал почтовые ящики...

— Нет.

— ...или расспрашивал?

— Нет, я никого не видела... что вы имеете в виду? Кого расспрашивал?