Развернувшись к компьютеру, я взяла стопку исписанных вручную бумаг и принялась за работу. Закончив, я сказала, что снова пойду «дышать свежим воздухом» до следующего заказа. Скамейка пустовала. Голубей нет. Я присела, вынула мобильный и, после некоторого сомнения, позвонила Женьке.

— Я не помешала?

— Нет. Что случилось?

— Меня этот, с портрета, нашёл. Случайно, не знаешь, каким образом?

Он как-то странно хмыкнул.

— Случайно знаю. Но думал, что обойдётся. В общем, в универе наткнулся на того парня, которого ты рисовала. Кажись, он пришёл именно в наш корпус искать кого-нибудь из нас, бывших первого сентября на квартире.

— И что? — жадно спросила я на его затянувшуюся паузу.

Он снова хмыкнул, но как-то смущённо.

— Ну, я один был, а он с корешами. Я их побил немного — чего-чего, а драться они не умеют, но в процессе потерял мобильный. Мне его потом вернули, но, мне кажется, прошлись по всем номерам, которые были в книжке.

— Когда это было?

— Дня три назад.

— Хм… Что-то долго они искали.

— Ну-у… У меня телефонная книжка довольно… э… вместительная, и женских имён там много.

— Казанова! — поддразнила я.

— А я и не скрываю! — ощутимо пожал он плечами.

— Но я-то на букву А. Почему же они только что…

— Скорее, искали по номеру адрес и место работы. Чтобы наверняка.

— Ну, если так…

— И что? Нашёл он тебя — что дальше?

— Спросил, почему я нарисовала его. Ответила правду — что не знаю. Он посидел и ушёл. Думаю, дело закончено. Больше он не придёт. Надеюсь.

— Тогда я тоже спокоен. Я тут разузнавал про них. Отец сказал, что семья влиятельная. Могут с человеком что угодно сделать. Но обычно не ввязываются в такие дела, когда приходится проявлять влияние. Рад за тебя, что всё обошлось.

— Спасибо тебе, что помогал, — правильно расценив его последнюю фразу, сказала я. — И счастливо тебе!

— Угу…

Дома мне пришлось только раз задуматься над этим происшествием: стоит ли продолжать излечение Константина рисованием? Стоит ли нарисовать его в полный рост, чтобы помочь ему справиться с теми травмами, которые не позволяют ему быстро двигаться? Пришла к выводу, что не стоит. Он выжил. Глаза не потерял. Дальше пусть сам. Была ещё одна причина не рисовать его в полный рост. Рисовать-то придётся обнажённую натуру… Ой, как представила… Лучше не надо. И вообще… Подспудно явилось впечатление, что не стоит вмешиваться в судьбу человека, который и сам по себе силён. Кто он — и кто я.

Утром уже привычно намазала губы помадой, некоторое время смотрела в зеркало с мыслью: «И кому это надо?» А потом махнула рукой, схватила сумку и побежала на работу. Отбарабанила утренние заказы, посидела на столе Машеньки с очередным её заказом — она бывшая секретарь-машинистка со стажем, любит, когда печатать можно под диктовку. А потом сходила в киоск, взяла мороженого и булку и нетерпеливо зашагала в своё любимое местечко. Сегодня я прихватила с собой книгу — буду наслаждаться стихами Ахматовой. Такая уж я девушка романтичная… Фыркнула сама же на промелькнувшую мысль — и резко встала на месте.

Поредевшие кусты над моей неопределённо-серой скамейкой. Чёрные гибкие ветви. Небрежные волны блёкло-рыжих листьев по земле. Зелёная трава островками и редкие кустики бархатцев — с мохнатыми ярко-коричневыми и жёлтыми головками. И на скамейке — чёрная фигура мужчины в драповом пальто. Время от времени он шевелит руками, словно что-то бросает… Что он тут делает? Приглядевшись, я возмутилась: кормит моих голубей!

Сбежать втихаря не удалось. Он взглянул в мою сторону и выпрямился. Пришлось идти к скамейке, заталкивая подальше своё недовольство.

— Добрый день.

— Здрасьте.

Вынув из сумки приготовленные загодя газеты и расстелив их на скамейке, я села. Голуби, бегавшие по асфальтовому пятачку, остановились и уставились на меня тёмными выпуклыми бусинками-глазами, словно только что осознав: это не я их только что кормила! «Фу на вас!» — мысленно укорила их я и опять помрачнела: и что мне теперь с мороженым делать? Впрочем, долго рядом с Константином сидеть не собираюсь. Успокоившись после этой здравой мысли, я, не скрывая недовольства, спросила:

— Зачем вы пришли? Узнать что-то ещё?

— Ну… И это тоже.

«Тоже». Не слишком жирно ему? Занял скамейку, кормит голубей, хочет что-то узнать… Настроение и так поехало, а теперь и вовсе ниже плинтуса свалилась. Когда я поняла, что даже вежливо улыбаться не могу, попробовала взять себя в руки. Иначе в таком состоянии легко ляпнуть что-нибудь такое, о чём горько пожалею, но исправить не смогу. Последнее я умею очень даже неплохо.

— И? Что вы хотите узнать?

— Как это происходит? Как появляется такой рисунок?