И даже машина у подъезда, у которой нервно постукивал кулаком по дверце Михаил, меня не напугала. Хотя я сразу увидела внутри салона белую девушку.

— Мы хотим поговорить с тобой! — заявил Михаил. Кажется, он-то как раз говорить не хотел, потому что смотрел на меня чуть не испуганно и постоянно морщился. Он даже приказывать толком не мог, хотя явно хотел. — Сядешь в машину?

— Вы мне — не нужны, — спокойно сказала я и села на приподъездную скамейку. — Это я вам нужна. Поэтому будем говорить, сидя здесь. Что вы хотите?

Белая девушка неохотно выбралась из машины. Садиться на скамью она не стала. Очень уж удобная получилась для неё позиция — смотреть на меня сверху вниз. Но ещё раньше я разглядела её и поняла, что рано или поздно Константин перестал бы, мягко говоря, поддерживать с нею отношения. Называйте меня самоуверенной или возомнившей о себе невесть что, но я была убеждена, что белая девушка не то, что надо Косте. Она была слишком… инертной, что ли. Вся какая-то томная, вялая. Особенно поражал её рот. Губы вывернуты, как у Джоли, но у Джоли рот выглядит при этом как-то естественно. А у белой девушки они казались бесформенно-мясистыми. Честно говоря, я отчётливо запомнила из её внешности только губы, а воспринимала в целом как нечто неповоротливое, хотя и была она очень элегантно одетой и с хорошенькой фигуркой — особенно в обтягивающей меховой курточке и в белых джинсах. И поначалу я сидела, удивлялась, как вообще Костя мог с нею ходить — это он-то, такой энергичный!

— Я не буду с тобой говорить, — вяло сказала белая девушка, перемежая обычные слова откровенным матом (я поморщилась из-за контраста внешности и издаваемых ею слов). — Только хочу, чтобы ты знала: тебя рядом с Константином не должно быть. Иначе испорчу тебе жизнь. Миша!

Михаил суетливо вынул из кармана куртки целую пачку фотографий.

— Вот! — торжествующе сказал он, стараясь не слишком близко подходить ко мне. — Вот это Костя получит, если ты не отстанешь от него.

Ладно хоть, в отличие от девицы, он не употреблял мата.

Я взяла у него снимки, чего он никак не ожидал, — даже вытянула из пальцев. И стала рассматривать. Я и Женька плечом к плечу сидим в его машине. Он целует меня.

— Это появится в телефоне Константина, если ты не отстанешь от него.

Посидела, глядя на фотографии, потом посмотрела на этих, ухмылявшихся мне в лицо, и хладнокровно сказала:

— Если он поверит этому, это будет не Костя. А на ваше мне — «отстань»… Михаил, скажи откровенно: Косте нравится со мной быть; что будет, если я заявлю ему, чтобы он больше не появлялся в моей жизни? Ты же его брат, ты его хорошо знаешь. Ну? Что будет? — Парень замер. Лицо его сразу вытянулось, стало каким-то жалобным. И пожала плечами и закончила: — Вот именно. Всё зависит не от меня. Всё зависит только от него.

— Ты… — Белая девушка как-то странно пожевала губами. — Ты не понимаешь, с кем связалась. Девочка, это чужой тебе мир. — Она говорила снисходительно, хотя я предполагала, что она младше меня. — И, если я уж захотела чего-то, будет по-моему, а не по желанию какой-то замухрышки.

И важно поплыла к машине.

Михаил неуверенно протянул руку к снимкам.

— Зачем тебе Костя? — негромко спросил он. — Если у тебя уже есть дружок?

— Это не дружок. Это друг и коллега. Он всего лишь поцеловал меня в щёку, потому что я согласилась помочь ему с делом.

— Вера испортит тебе жизнь, — как-то безнадёжно сказал Михаил. — Она из очень богатой семьи, а они там привыкли, что всё по их идёт. Откажись от Кости. Иначе она сломает тебя. Говорить-то она не умеет, зато действует на раз.

— Ты не понял, Михаил, — пожала я плечами. — Не в моих силах изменить ситуацию. Здесь главная не я. — Но, договаривая, поняла, что и его мнения изменить не смогу.

Они уехали, оставив осадок опустошённости и какой-то безнадёги. Белая девушка по имени Вера не умела профессионально запугивать. Но в её убеждённости, что она сумеет испортить мне жизнь, сомневаться не приходилось. Она немного напугала меня…

Но она же и прояснила мне ситуацию — для меня самой. Да, я мало знаю Костю. Но мне хочется, чтобы он остался со мной. Мне нравится мужчина-осень. Рядом с ним я чувствую себя уверенно и спокойно. И, если будет возможность, я буду защищать своё место рядом с ним.

Уже очутившись дома и разгрузив сумки, я напрочь забыла о своём желании померить ещё раз свои новые покупки. Я убрала всё со своего письменного стола, расстелила на нём лист ватмана, побежала на кухню наточить цветные карандаши.

Автописьмо впервые настигло меня за обычным рисунком. Я не помню, как рисовала. Помню только сумасшедшее впечатление бушующей метели, которая меня закружила, помню свежие запахи палой листвы, её пьянящую и возбуждающую горечь.

… Спустя два часа я повесила на стену, над письменным столом, лист, на котором по увядшей зелени стремительно шёл мне навстречу Костя, а вокруг него буйствовало всеми оттенками багрянца яркое лиственное разноцветье!