— И что это должно доказывать?

— Что двужильным надо быть, чтобы в коровнике работать. Никто, мол, просто не справляется. Он всю деревню заодно охаял: у соседа, говорит, поросята насмерть замёрзли, потому что растил их в амбаре, а в амбаре по определению сквозняки должны гулять. Там, понимаешь, когда кооператив распался, каждый что-нибудь урвал от общего пирога, ему вот хлев достался, а другому одни амбары. Так этот сосед своё хозяйство уже продал, а покупатель тоже особенно утруждать себя не станет. Он овец собирается разводить.

— А овчарня?

— Один амбар под неё перестраивает. Это у поросят шубы нет, а овца в дублёнке. Выдержит.

— У тебя весьма поучительная экскурсия получилась, — заметил Каролек, придя в себя от лавины сведений. — И это портрет обычной деревни?

— Понятия не имею. В деревне сто лет не был. Одним словом, насчёт воздействия шлакобетона на коровий организм я знаю столько же, сколько и раньше. Добро, хоть у тебя какие-то результаты.

— Мои результаты говорят: в пятницу мы крепко переборщили. Двойная доза против фоновой, природной — это не может быть настолько вредно. Как хотите, я себя убийцей не чувствую.

— В таком случае и я не чувствую. Зато начинаю чувствовать себя жертвой…

— Нет-нет, панове, — вмешался зловещим голосом Лесь. — Не шарахайтесь из стороны в сторону. Нельзя смотреть на это сквозь розовые очки. Нельзя, нельзя.

Януш и Каролек немедленно заинтересовались. Лесь оторвал взгляд от приколотого к кульману чертежа и оглядел всех загадочным взором.

— Панели панелями, — заявил он, — шлаки шлаками. А больше всего вреден полихлорвинил.

— А ты почём знаешь?

— Сантехник сказал!

— Какой такой сантехник?

— Обыкновенный. У меня раковина протекала, он в субботу приходил уплотнитель ставить. Мы и поболтали на разные темы. Сантехник говорит, что убийственнее всего полихлорвинил. Потому что канцерогенный.

— Ну, сказать-то что угодно можно, — рассердился Януш. — Он тебе это доказал? Ты проверил?

— Проверил. Позвонил своей двоюродной невестке…

— А это что за такое — двоюродная невестка? — поинтересовался Каролек.

— Двоюродная сестра моей жены. Она занимается чем-то там насчёт питания. Не знаю точно, но диссертацию она из этого слепила. Так вот, хомяки…

Он на миг замолчал, посмотрел на свой чертёж и что-то исправил.

— Так вот, представьте себе, — продолжал он медленно и рассеянно, — хомяки, которых держали в клетках из полихлорвинила… все как один заболели нервным расстройством…

— А какое отношение это имеет к раку? — недоверчиво спросил Каролек.

— К раку — никакого. Кроме этого, у них ещё что-то заболело, кажется, щитовидка. Но зато хомяки, которые жизнь коротали в клетках из шлакобетона, заработали язву желудка. Тоже к раку отношения не имеет…

Януш и Каролек молча уставились на него, пытаясь увязать полученные сведения с прежней информацией.

— А люди?… — неуверенно промямлил Каролек.

— Что люди?

— Ну, люди в клетках…

— Людей в клетках пока что не держали. Но человек и хомяк — почти одно и то же, разве нет? Тоже млекопитающее, хрупкое создание, и даже черты характера у нас похожи. Из этого можно делать выводы.

Януш лихорадочно старался привести мысли в порядок.

— Ну дела, погоди, ты сказал — невроз и язва желудка. А где тут рак?

— Рака нет, — сурово ответствовал Лесь. — Ничего я тут поделать не могу. Не требуй слишком многого.

— Хоть убей — не знаю, что об этом думать. — признался Каролек. — Кстати сказать, я такое слышал о продуктах…

— А, брось! — в сердцах перебил Януш. — Сдаётся, мы напрасно впали в панику. Это все из-за Влодека, прилетел сюда с мордой как у Дракулы и кричит: мы людей травим до смерти! Нельзя было идти у этого кретина на поводу…

— Льзя, льзя! — в свою очередь перебил его Лесь, возвращаясь к зловещему тону. — Ой, льзя! А свинец?…

— Что свинец?

Лесь оторвал взгляд и руку от чертежа.

— Оргия свинца, — таинственно провозгласил он. — Мы едим свинец. Она производит свинец…

Жестом обвинителя он показал на Барбару. Барбара, наклонившись над кульманом, выглядела внезапно оглохшей. Януша осенило — на тему свинца должен был вынести свой приговор химик.

— А, вот именно! — оживился он. — Барбара, что твой благоверный?…

— Отвяжитесь от меня с моим благоверным, чтоб ему лопнуть! — рявкнула Барбара, резко подняв голову от кульмана.