— Пожалуйста, берите.

— И ради Бога, не заставляйте меня больше произносить такие речи, надеюсь, до вас дошло, а в случае чего — откажусь от каждого слова!

В признании майора Болек, видимо, услышал что-то родственное и, сделав ещё несколько приседаний, совсем успокоился.

— Ладно, согласен, я полный кретин. Выходит, не Бертель их напустил на меня, а этот ваш Вежховицкий?

— Все так. И тут нам весьма пригодились излияния приятельницы пани Иоанны, этой, как её, Беаты Помёт…

Я поправила:

— Только не Помёт, пан майор! Кретинка не любит своей фамилии и называет себя не иначе, как «доктор Пометская». За Помёта обидится на вас…

Майор не возражал.

— Как ей угодно, пусть Пометская. Так легкомысленно выболтать пани всю подноготную о своих взаимоотношениях с Вежховицким! При нормальном следствии мы бы немедленно составили официальный протокол с её показаниями, прослушали бы женщину официально и поприжали Вежховицкого…

— В нормальном следствии фиг бы она вам сказала, — фыркнула я. — Никакого протокола бы не получилось!

— Левковский звонил, — перебил нашу ссору сержант. — На долларах выявлены отпечатки пальцев.

— Ну вот, пожалуйста! — совсем расстроился майор. — Будь у нас коррупция подсудной — доказательство первый сорт, достаточное основание для ареста. Атак мы можем этими отпечатками.., можем их в сортире на гвоздик повесить…

— Минутку! — вдруг сказал Яцек. — Я вот все думаю, хотя вы мне здорово мешаете. И у меня получается — не было никакого получателя. Я имею в виду — на море не было, и твоё гениальное изобретение, — обратился он к Болеку, — где-то до сих пор в волнах плещется. А получатель, возможно их постоянный партнёр, должен был дожидаться на немецкой границе. Посредник, идеальный дебил, — опять кивок в сторону Болека, — не имел права добраться до него. Отсюда и задуманная катастрофа, дебил должен потерять и товар, и жизнь, что же поделать, несчастный случай, такое бывает, тут уж никто из них не виноват. И вот этот гениально задуманный план лопнул, как мыльный пузырь! Из-за непредвиденной малости — курьер сломал ножку и уже никуда не поедет. Мне кажется, тебе надо все-таки натянуть гипс, мало ли чего… А хочешь, я тебе раздобуду инвалидную коляску? Очень впечатляет. Хочешь?

— Не хочу! — твёрдо заявил Болек.

— Дело твоё. Потом же появился второй медведь, набитый чем надо, каждый дурак поймёт, в чем дело. Вопрос: опознал ли Вежховицкий того, кто сбежал с мешком, вылетевшим из медведя? Думаю, от этого будет зависеть дальнейшее развитие событий.

Я и сама уже интенсивно размышляла над этой проблемой, но мне сильно мешали думать остальные, то и дело сбивая мысли. И все-таки вспомнились мне слова пана Януша.

— Воломинская мафия? — ненавязчиво поинтересовалась я.

Майор сначала кивнул головой утвердительно, потом покачал ею отрицательно.

— Только в определённой степени. Когда я ехал сюда, о Бертеле знал совсем немного, только теперь оценил его по заслугам. Этот человек держит в руках обе стороны, верх и низ, в том числе, разумеется, и воломиискую мафию. Именно у них или с их помощью выискивает исполнителей. Но окончательно в этом я уверюсь лишь после визита на Ананасовую.. — В таком случае там его должны застукать ваши люди, а не Болек, — укоризненно заметила я. Майор опять разозлился.

— А с какой стати мне гонять своих людей по незаконченным строительным объектам, если у меня нет необходимых данных?

Очень ему досаждали любители, сразу видно. И наверное, для успокоения нервов профессионал обратился к профессионалу:

— Янек, кто у тебя вырвал мешок? Бертель?

— Мне показалось — он, — подтвердил сержант догадку майора. — Собственной персоной.

Майор по своему обыкновению принялся рассуждать вслух:

— Одно не укладывается у меня в голове: как он мог допустить, чтобы медведя вынесли из дому? Понимаю, выпотрошить панду он не имел возможности, Вежховицкий не спускал с него глаз, но позволить сокровищу улетучиться… Вы считаете, пани Иоанна, та женщина…

— А кто же ещё? Подождите до утра, пан майор, и я все узнаю. Частным образом, в дружеской беседе. Думаю, Выдра расскажет, в конце концов, у нас ещё не запрещается бегать с игрушечными медведями, статья ей не грозит.

— Какая статья! Ей премия полагается! Наверное, оба, и Вежховицкий и Бертель, пытались незаметно прихватить медведя, не привлекая к себе внимания. Дипломатично.

— Вот и вышла им боком эта дипломатия, — неожиданно обрадовался Болек. — Жаль, что меня там не было.

Майор не отреагировал на эмоции, не дал себя сбить с темы, последовательно раскручивая нить рассуждений:

— Теперь в их муравейник воткнули палку, они обязательно закрутятся, занервничают, а это вода на нашу мельницу. Вот так, дорогие мои. А у меня нет людей, работать приходится, по всему видно, исключительно с помощью общественности, втайне от собственного ведомства. Увы! В нормальных условиях я окружил бы сейчас их такой стеной — муха не пролетит!

Присутствующая общественность явно была тронута безграничной тоской, прозвучавшей в голосе профессионала. Несчастный человек, столько мог бы сделать, а у него связаны руки! Как ему помочь?