***

Всю дорогу до квартиры 13/13 по Хэллвей-стрит, Хамский молчал и был интригующе загадочен. Я тоже не торопился дергать его за рукав и приставать с вопросами. В конце концов, зная этого черта столько лет, я пребывал в абсолютной уверенности, что дома он не преминет выложить мне все мысли по поводу дела. Мордред принадлежал к тому типу существ, что просто жить не могут без восторженной аудитории.

Попади он на необитаемый остров, то умер бы отнюдь не от недостатка пищи или элементарных удобств - гениальный ум подсказал бы все, что нужно. Боюсь, на необитаемом острове он умер бы от недостатка внимания.

– Итак?..
– Я решил слегка форсировать события, но не раньше, чем мы пришли домой, Хамский снял пальто и шляпу, и угнездился в любимом кресле. Он посмотрел на меня как вампир на солярий - примерно с той же степенью недоумения. Потом, правда, лицо его прояснилось и приобрело плотоядно-загадочное выражение, которое, признаюсь, нравилось мне не больше первого.

– Ах да, - довольно протянул коллега.
– Вы же еще не знаете!

– Не знаю что?
– Насторожился я. С таким лицом он вполне может сообщать как весть о гибели моей любимой бабушки, так и новость о конце света.

В гостиную зашла миссис Адсон и плюхнула перед нами поднос с ланчем. Сделала она это с таким видом, будто бы лично подсыпала в еду и кофе лучшую отраву на континенте. Мы с Хамским подозрительно уставились на сэндвичи, ожидая от них все, что угодно.

– Что-нибудь еще?
– Чопорности в нашей экономке хватило бы на трех королевских дворецких.

– Нет, можете быть свободны.
– Хамский тоже умел быть чрезвычайно самодовольным, что он сейчас с удовольствием и демонстрировал.
– И... миссис Адсон!
– Его окрик нагнал женщину у самой двери.
– Тосты не слишком хрустящие. В следующий раз прожаривайте их лучше.

Экономка кинула на него взгляд, долженствовавший обратить Мордреда в лужицу. Впрочем, на расстоянии он уничтожался плохо, а до примитивной удавки, миссис Адсон похоже еще не дозрела. Так что, она лишь чуть громче, чем нужно хлопнула дверью, выходя с таким видом, словно Хамский только что посягнул на честь ее дражайшей матушки.

– Так чего же я не знаю?
– Я рискнул-таки отпить кофе.

– О сюрпризе, - таинственно отозвался друг.
– О, голова мистера Вампира-по-вызову была настоящим ларцом с сюрпризами.

– Что вы имеете в виду?
– На ум почему-то приходили исключительно мозговые слизни.

– Вот это!
– Хамский вынул из кармана брюк маленький латунный ключик, с прикрепленной к нему биркой.
– Пока вы так удачно отвлекали инспектора Уокер, я нашел во рту жертвы то, что адресовано лично нам.

Он повернул бирку ко мне. Увидев там печально знакомый отпечаток губ и надпись: "Найди меня за двое суток!", я с трудом подавил желание побиться головой о что-нибудь твердое. Корделия Блэк снова вламывалась в нашу жизнь с грацией бешенного носорога. А мой друг, похоже, искренне этому радовался.

***

– Я знаю, что это!

Торжествующий вопль Хамского едва не отправил меня в короткий, но зрелищный полет с балкона. Собственно, от свободного парения меня удержало острое нежелание делать Корделии столь шикарный подарок. С трудом обретя шаткое равновесие, я поспешил вернуться в гостиную.

– И что же?
– Я зашел в комнату, и тут же пожалел об этом. Мордред нарезал по ней круги, здорово напоминая разозленного шмеля.

– Ну же, Принстон, напрягите память! Я не заставляю вас думать - это бессмысленно, но вспомнить-то вы можете?

– Не имею представления, о чем вы, - я постарался зарыться поглубже в кресло.

– Как же устроен ваш странный мозг?
– Хамский затормозил возле меня.
– Вы уже сообщили Эвансу про картину Пюрэ?

О, Пюрэ, будь он благословенен! Со всей этой чехардой вокруг Краттера, он благополучно вылетел у меня из головы. Я отрицательно покачал головой, удивленный резкой переменой темы.

– Прекрасно!
– Экстатически воскликнул Мордред, возобновляя свое хаотичное движение.
– Помните тот день, когда мы с вами посещали галерею Пи Ши?

Я действительно помнил этот прискорбный факт нашей биографии. Во время осмотра коллекции, Хамский громко и со вкусом отпускал едкие комментарии на тему того, что это авангардное искусство настолько авангардное, что уже почти андеграундное, и лучше бы его никому не показывать.

– Так вот, - продолжал неугомонный друг, которому было глубоко плевать на то, что из "подпола искусства" нас вежливо выпроводила охрана. О своих попытках поставить диагноз художников по картинам, я старался не вспоминать.
– Эта самая галерея специализируется на современном искусстве, но недавно некий анонимный меценат пожертвовал туда малоизвестные творения великого Опплевалли.