Миляуша стояла и смотрела, переводя взгляд с мужа на Гаухар, с Гаухар на мужа. Вдруг, захлопав в ладоши, забегала по комнатам.

— Смотри-ка, Вильдан, как это мы не заметили! Так действительно будет лучше, вещи заиграют!..

И она, не теряя времени, принялась выполнять советы Гаухар. Впрочем, всем хватило дела, особенно Вильдану. Задвигались столы стулья, кровати…

Нурдида-апа вышла из кухни, чтобы сказать: «Самовар вскипел», — но, удивленно всплеснув руками, воскликнула:

— Ба-а, что тут происходит?!

— Тут, дорогая мамочка, великое обновление! — говорила Миляуша, переходя с места на место. — Вильдан, чего призадумался? Разбирай книжный шкаф по секциям, давай переносить. Мама, ты не остуди самовар. Вот закончим в этой комнате, перейдем в другую. А потом уж и чайку попьем.

Через час-полтора Миляуша, взяв за руку свекровь, повела осматривать новую расстановку мебели.

— Посмотри, мама, только не падай от удивления, — смеясь, сказала она. — У нас стал настоящий рай.

Нурдида только охала да всплескивала руками. Те же стены, окна и двери, те же самые вещи, но совсем по-иному заиграло, запело кругом! А занавески-то, занавески, чудо как хороши!

И она глубокомысленно заключила:

— Построить дом не просто. А вот конопатить, красить, лоск наводить тоже надо уметь. Когда жили в тесной, словно могила, комнатенке, как ни ставь вещи, все ни повернуться, на взглянуть. А теперь — вишь ты!

Когда все было расставлено, когда сели за стол и выпили по чашке чаю, Миляуша вдруг вспомнила:

— Вильдан, ты купил билеты?

— Как не купишь, коль приказано. Вот они!

В школе однажды зашел разговор о том, что в Народном театре Зеленого Берега готовится новая постановка известной пьесы «Голубая шаль». Преподаватели высказывали такое мнение, что спектакль следует посмотреть. Давно ля говорили об этом, а билеты уже есть. Ну я Миляуша, скоро же навела порядок в семье!

— Вот, пожалуйста, вам премия за хлопоты, — сказал Вильдан и предложил Гаухар два билета.

— Зачем мне два? — не поняла Гаухар. — Забира домоседка, вряд ли пойдет в театр.

Вильдан вопросительно посмотрел на жену. Миляуша с удивлением обратилась к Гаухар:

— Вот еще! А куда ты денешь Агзама?

— Зачем я ни с того ни с сего буду брать билет для Агзама?

В разговор вмешалась Нурдида:

— Дело, конечно, ваше, Гаухар-джаный, только Агзам заслуживает того, чтобы о нем позаботились. Я не раз видела его на работе — относила какие-то бумаги. Даже по тому, как сидит человек за столом на службе, можно понять, дельный он или пустой. Иной хоть и большой начальник, а посмотришь, как он развалился в кресле, — только рукой махнешь.

Гаухар с улыбкой слушала Нурдиду. Что тут возразишь? Не такое уж большое дело эти билеты, как-нибудь можно бы уладить. Тут сложнее другое. Ведь Гаухар, проверяя себя, держится несколько вдали от Агзама. Она приветлива с ним, при удобном случае Агзам проводит Гаухар, а то и побудет у нее дома. В присутствии тетушки Забиры они непринужденно разговаривают, шутят. Но ни на шаг ближе. И вдруг — предложить ему билет в театр!.. Разве это не проявление особого внимания? Тут и слова-то не сразу подберешь, чтобы вручить билет. Правда, как-то случайно она обмолвилась в разговоре с Агзамом: «Говорят, что «Голубая шаль» — новое явление в работе нашего театра. Пожалуй, стоило бы посмотреть». Но сказано это было как-то, между прочим. Перебросились несколькими фразами — и вроде бы сейчас же забыли.

Так что же, перейти от слов к делу?.. Но вдруг Агзам подумает, что и в первый-то раз Гаухар не случайно, а с определенной целью заговорила о театре? Нет, не так все просто…

От билетов Гаухар все же не сумела отказаться. Как-то неудобно; Вильдан заботился, хлопотал, а она ни во что не поставила бы это. Со смущенным лицом она взяла два билета, так же смущенно поблагодарила. Не уверена была, найдет ли подходящие слова, чтобы позвать Агзама в театр. А главное — надо ли звать?..

Было уже поздно, когда Гаухар попрощалась с хозяевами. На улице разгулялась вьюга; подхваченные ветром, густо летели хлопья снега, местами уже вырастали косые гребешки сугробов. Прочно установилась зима, вторая зима в Зеленом Береге. Меньше года тому назад Гаухар все еще думала, что городок на Каме будет для нее чем-то вроде полустанка в дальней дороге, но жизнь складывалась так, что полустанок, действительно, мог превратиться в узловую станцию. Мысль эта мелькнула и погасла — Гаухар только успевала поворачивать голову то вправо, то влево, уклоняясь от колючего снега и набегающего ветра.