— Как она может сейчас думать о каких-то туфлях? — рассмеялась Аврора.

Нина с Дашей оглядели ее с ног до головы.

— Ты издеваешься? — воскликнула Даша. — А о чем же еще думать, если твое сердце разрывается от боли, если ты не можешь справиться с утратой, если жизнь кажется тебе бессмысленной?

— Неужели о туфлях? — Аврора развела руками.

Даша с Ниной затрясли головами:

— Да!

— Ладно, шевелитесь! — оборвала беседу Нина.

Девушки пошли собираться, а когда подошли к машине, Даша сказала, что проще будет вместе поехать в Питер, а там она купит Авроре билет до Москвы.

— Прости, что сорвала каникулы… — сказала она.

— А почему я не могу остаться с тобой? — удивилась Аврора.

— А ты что, хочешь принять участие в семейных разборках? — на этот раз изумилась Даша.

— В общем… — Аврора замялась. — Ну, если честно, то — да! Со мной никогда не было ничего подобного и вряд ли будет что-либо интереснее этого.

— Круто! — расцвела Даша. — Мне понадобится поддержка.

Нина вышла их провожать с большой корзинкой в руках: с траурным видом она передала корзинку Авроре, сообщив, что теперь три дня будет вынуждена сидеть на троглодитской диете.

Даша глянула на нее и мило улыбнулась:

— Я вспомню твою щедрость, когда привезу дядю обратно. Оторвала от желудка, бедненькая… Думаю, ты скорее умрешь от обжорства, чем от старости!

— Слушайте, валите побыстрее! — возмутилась Нина. — Ишь, еще и недовольна…

Они дружно обнялись, Аврора с Дашей устроились в машине, а Нина закуталась в шубу и смотрела им вслед, пока автомобиль не скрылся в лесу.

Подруги ехали долго, скучно и тяжело. Дорога была отвратительная: машину несколько раз едва не занесло в кювет — подлый лед припорошило снегом, а ухабов и колдобин под ними оказалось предостаточно, и невозможно было предугадать, в какой момент машину снова тряханет. Мимо проносились сплошные грузовики и треки, которые, казалось, все сошли с ума — мчались на бешеной скорости и устраивали гонки на выживание. И когда часов через семь девушки наконец подъехали к окраине Питера, Аврора почувствовала себя так, словно она первый землянин, очутившийся на Марсе.

— А где мы будем жить? — встревожилась она.

Даша с недоумением посмотрела на нее:

— Ты что, не поняла, что у тети в городе квартира? Там и будем жить.

Они проехали невзрачные окраины и оказались в центре города. Даша некоторое время петляла по длинным переулкам с односторонним движением, пока не сбросила скорость на типичной питерской улице — довольно узкой, прямой, как штык, голой — совсем без деревьев — и с кучей подворотен. Улица, разумеется, была названа в честь одного из когда-то живших в городе поэтов.

Даша заехала в подворотню, закрытую шлагбаумом, и они очутились во дворе, заставленном «пятисотыми» «Мерседесами», «Ауди»-«восьмерками», «Ягуарами» и «Роверами». Самым скромным был «Лендровер Дискавери» старого образца — прямоугольный, но идеально чистый даже в такую погоду. Однако сам двор при всем при том был какой-то убогий: крошечный газончик под огромным сугробом, высокая стена с выбоинами отделяет колодец двора непонятно от чего — раньше такие стены называли брандспойтными, противопожарными — предполагалось, что с их помощью огонь из одного двора, если там возникнет пожар, не перекинется на постройки другого. И дом тоже был обшарпанный, со старыми деревянными рамами, замызганными окошками и дверьми, которые стояли нараспашку, словно и не существовало грабителей, бездомных, наркоманов и прочих маргинальных типов, которых обычно жильцы, а уж тем более владельцы «Ягуаров», обычно не желают видеть в своем подъезде.

Даша втиснула машину на свободное место — странно, что оно здесь вообще было, — вышла из салона и открыла багажник. Они с Авророй подхватили сумки и зашли в угловой подъезд. Здесь было два лифта: один — роскошный, с кованой решеткой, второй — современный, с панелями «под дерево». Старый лифт не работал, видимо, уже давно, а новый приехал и вдруг захлопал дверями — зайти в него оказалось невозможно, так что на пятый этаж пришлось тащиться пешком. Стены в подъезде не так давно покрасили — бежевая краска, их покрывавшая, была чистой, в отличие от того, как выглядели ступени и потолок. Наконец, взмокшие и запыхавшиеся, девушки остановились перед современной дверью — кажется, железной, но отделанной дорогим деревом. Даша открыла замки, и они вошли в квартиру. Здесь явно ничто не изменилось со времен постройки дома — киношники были бы в восторге от достоверных декораций конца девятнадцатого века. Даже ванна была чугунной, старой, краны — латунными, а над унитазом навис бачок с цепочкой и деревянной ручкой, болтавшейся на ней.

Даша оставила чемоданы в коридоре, зашла в гостиную и упала на диван.

— Как я устала! — закричала она на всю квартиру. — Аврора! Умоляю! Поставь чайник!

Аврора не без труда нашла кухню, которая обнаружилась на отшибе. Из нее вел черный ход на лестницу, и было еще несколько дверей в просторные кладовки и в «людскую», где, судя по всему, кто-то жил — здесь стояла кровать, тумбочка, кресло и маленький шкаф.

— А кто это у вас там живет? — поинтересовалась она, вернувшись в гостиную.

Пока ее не было, Даша успела снять сапоги, джинсы и лежала, задрав вверх затекшие ноги.

— Василиса, — ответила она. — Прислуга. Она в магазин пошла за едой — будет нам ужин готовить.

— Она что, всегда здесь живет? — уточнила Аврора.

— Конечно! Кирилл с Милой довольно часто бывают в городе, — ответила Даша, резко вскочила, включила настольную лампу и воскликнула: — Давай набрасаем план наших действий.

— Давай, — кивнула Аврора.

— Я так думаю — мы завтра же нанесем визит дяде… — начала Даша, но Аврора ее прервала: