Ах да! Был еще замечательный № 27, который не разрешал есть в машине — даже конфеты, так как какой-нибудь подлый фантик обязательно упадет за сиденье и будет там валяться, пока не протухнет. А № 26 любил смотреть телевизор голым, на диване, без одеяла, и одновременно теребить ее сосок. Она объясняла, что вполне способна доставить удовольствие извращенцам, которые разглядывают их из дома напротив в военный бинокль, но то, что он делает с соском, — неприемлемо. Он не хотел ее понимать. Почему?

Где эти женщины, которые обожают книги с кругами от стаканов, живут в загородном доме и вечно протирают там пыль, не дышат в машине и обожают, когда им отрывают соски? Неужели есть такие, а она, Аврора, просто-напросто капризная, привередливая стерва? Или, возможно, нет ничего плохого в том, чтобы быть капризной, привередливой стервой? Просто мужчины обнаглели — они на генетическом уровне так привыкли к тому, что женщина им подчиняется, что даже самый последний неудачник считает возможным терроризировать жену. О чем мы вообще говорим, если есть такие, что проигрывают своих девушек в карты?

— Мы уходим! — закричала Даша ей в ухо.

— Что ты орешь? — возмутилась Аврора.

— Да я уже минут пять пытаюсь тебя дозваться, а ты сидишь с каменным лицом. Пока, девочки! — попрощалась она и утащила Аврору.

Они снова устроились в такси и поехали темными петербургскими улицами. Остановились на набережной — уже сюда долетала музыка, прошли к лестнице, что вела к воде, почему-то здесь не затянутой льдом, и спустились к шикарной яхте, стоявшей на причале. Аврора широко открыла рот — такое она видела только на картинках: футуристическая лодка — не чета тем корытцам, что рассекают по Клязьминскому водохранилищу, — больше напоминала космический корабль.

— Это чья? — спросила она, когда обрела дар речи.

— Одного классного парня, — усмехнулась Даша. — Постарайся в него не влюбиться.

— А он наш… — она запнулась, — или…

— Наш, — кивнула Даша. — И лет пять назад разбил мне сердце.

— Ну, может, тогда не пойдем? — нехотя предложила Аврора, которая ни разу не бывала на настоящей яхте.

— Послушай… — Даша заглянула ей в глаза. — Неужели ты не хочешь посмотреть на самого шикарного мужчину на свете?

— Ну, не уверена… — испугалась Аврора. — А зачем мне на него смотреть? К тому же он тоже будет на меня смотреть, и все остальные тоже, и шикарные женщины, которые там, наверное, есть…

— Ой, хватит ныть! — Даша передернула плечами.

И они поднялись на борт. Большинство гостей веселилось в салоне на верхней палубе — в застекленном салоне. Другие запускали фейерверки и даже отплясывали на корме. Публика мало отличалась от компании в ресторане — разве только тем, что здесь были и мужчины: все та же показная роскошь, переизбыток гламура и очень-очень красивые лица.

— Ничего, что я не надела корону? — пробормотала Аврора.

— Впечатляет? — ухмыльнулась Даша.

— Не то слово!

— Мы любим все делать напоказ, — пояснила Даша. — Самые дорогие тряпки, самые броские украшения, самые лучшие машины… Такая у нас суть. Нам нравится, когда нам завидуют, когда вокруг нас кипят страсти — мы питаемся этим, нас это будоражит. Мы же очень чувствительные, для нас чувства — как наркотик…

— Но ты же не такая! — перебила подругу Аврора.

— А что ты обо мне подумала, когда мы познакомились? — рассмеялась Даша. — Наверное, решила, что я самовлюбленная стерва, которая душу продаст за сумку от «Фенди»!

— Ну… — замешкалась Аврора, — что-то в этом роде…

— Мы не стесняемся наслаждаться жизнью — за это нас и жгли, — подытожила Даша и потянула Аврору в салон. — Пойдем, представлю тебя мистеру Совершенство.

Когда Аврора увидела его, у нее случился спазм в горле, и она решила, что уже никогда не вспомнит, как нужно дышать. И даже нельзя сказать, что он был невероятно красив! То есть, наверное, был, просто Аврора не подозревала, что ей нравится такой тип мужчин. Опять блондин, как и тот, у Ярика, но не альбинос, а крашеный, с темно-пепельными бровями и ресницами. С одной стороны — мужественный, почти мачо: широкие плечи, накачанные ноги, крепкие бицепсы, но в то же время сладенький — с нежными, почти девичьими губами, идеальными чертами лица и большими нежными глазами. В нем было даже что-то слегка гомосексуальное — в меру, ровно настолько, насколько это импонирует женщинам, уставшим от мужской агрессии и мечтающим не только о защитнике, но и о друге. Наверное, в молодости он был совсем ангелочком, но возраст — навскидку мистеру Совершенство было лет сорок — несколько ужесточил черты, что мужчине очень шло — морщины вдоль рта придавали лицу нечто демоническое.

Он посмотрел на нее — или на Дашу, или на них с Дашей, — улыбнулся, и Аврора поняла, что надо спасаться, пока не поздно. У него была широкая, немного хитрая, белозубая и настолько сексуальная улыбка, что Аврора почувствовала себя лет на четырнадцать — как будто к ней подошел живой Богдан Титомир (секс-символ ее молодости) и сказал: «Давай поженимся!»

«Это невыносимо…» — простонала мысленно Аврора.

Она ненавидела себя в юности — ненавидела злобного, неуверенного в себе и неловкого подростка. Это было так давно, что она уже забыла, как это — терять человеческий облик при виде симпатичного лица, мямлить, стесняться до того, что потеют ладони, и от этого еще больше стесняться, отвечать только «да» и «нет», потому что мозги отшибло…