Ты остаешься один на один со своими человеческими качествами.

За это я благодарна Никите. Он привил меня от снобизма.

Все это я рассказывала Саше, но она слушала вполуха.

Она вцепилась в свои убеждения мертвой хваткой.

Маму моего друга однажды грабили. Она не желала сдаваться, вцепилась в сумку – и вывихнула руку. Кроме того, вор ударил ее по лицу и выбил вставную челюсть, которая обошлась ей совсем недешево. Челюсть так и не нашли.

Не стоит держаться за что бы то ни было слишком крепко. Если ты изменил своим принципам, лучше честно это признать, ведь в том и смысл – чтобы один день отличался от другого.

Саша долго вела с друзьями разговоры о жизни, о любовных отношениях и о Никите, прежде чем смягчалась.

Одновременно она ввязалась в интрижку с неким Борисом, телепродюсером. Это был один из тех служителей массмедиа, которые дозируют время, как аптекарь – яды, у них сразу звонят три телефона – и на каждом две линии, они всегда на взводе – и при этом одну чашку за одной пьют кофе, и отпуск у них длится два дня, зато каждую неделю.

Боря был обаятельный, иронизировал над собой, в самолетах много читал, и очень мне нравился, но я не могла с ним общаться больше десяти минут – у меня разрывался череп от телефонных звонков, от его энергичного речитатива. С ним было неспокойно – он все время куда-то ехал. Вечное движение.

Они встречались за ужином, часов в восемь или в девять, и всегда с ними были люди. Саша уезжала домой, а в час или в два ночи ехала к Боре или забирала его в клубе или в ресторане.

– У тебя крышу не рвет, что ты и с Никитой, и с Борей? – интересовалась я.

Мне казалось, что Саша сходит с ума.

– Рвет, – признавала она. – А что делать?

– Прямо и не знаю! – разводила я руками. – Может, определиться?

– Да уж как тут определишься…

Боря ей быстро надоел. Саша вспомнила о Никите, о том, каким он может быть уютным, и что секс он заранее, за пару недель, не планирует и может сказать: «Да пошло оно все к черту!», накрыть голову подушкой и проспать все на свете.

Саша сказала, что она вышла от Бори в четыре утра, и шел снег. Ноябрьский снег, который растает уже через два часа, но сейчас липкие снежинки падают тебе на лицо и переливаются в свете фонарей, и вдруг становится тепло, и хочется стоять, открыв рот и глазеть на небо.

И вдруг Боря представился ей таким забавным, что она расхохоталась. Ей захотелось к Никите. Она очень соскучилась.

Снег мерцал и кружил, и вспоминались лучшие мгновения жизни, и Саше почудилось, что дом там, где Никита.

Она пошла домой. Ей хотелось идти и идти, и вернуться к Никите замерзшей, мокрой, усталой. Но добралась она, конечно, только до машины.

– Я – падшая женщина, – сказала она мне на следующий вечер.

В ответ я промолчала.

– Зачем я изменила ему с Борей? – раскаивалась Саша.

– Ты же ему не расскажешь?

– Как ты могла такое обо мне подумать! – вспыхнула Саша. – Моя тайна умрет вместе со мной! Я что, одна из этих восторженных истеричек?

– Кто тебя знает… – пожала я плечами.

Боря быстро утешился – мы вскоре встретили его с молоденькой актрисой.

Моему поколению женщин повезло – мы не боимся возраста.

И не только потому, что существует множество процедур, увлажняющих, питающих, подтягивающих кожу и тело. Не потому, что сейчас все занимаются спортом. Кроме меня.

А потому, что люди избавились наконец от предрассудка, который заставлял их стареть, едва они достигали тридцати лет.

Раньше считалось, что с годами ты не имеешь права вести себя восторженно, наивно, нелепо. Ты должен носить другую одежду, прическу.

В Японии, например, очень много сумасшедших подростков, которые ходят колесом – у них каждую ночь канун Дня всех Святых, но это веселье длится, пока молодые японцы не становятся корпоративными японцами.

То же самое с германцами – земля в кампусах дрожит под ногами зеленовласых фриков, панков, рокеров, эмо. Но в первый рабочий день они будто скидывают шкуру, оставляют себя целиком в шкафу, и в офисе появляется новый член корпоративной семьи – типичный бюргер с типично буржуазными пристрастиями. Всего за неделю германцы стареют на десять лет – их молодость остается только на фотографиях.

Внешность – это результат наших мыслей, переживаний, но, главное, нашего ощущения миссии, которую мы выполняем здесь, на Земле.

У некоторых программа коротенькая: устроиться на службу, завести семью. Стремление осуществить этот план будит в них чувства, но в дальнейшем они живут на автопилоте. К пенсии такие люди приходят в растерянности, так как даже мелкие интриги на работе больше не отвлекают их от пропасти, на дне которой они видят ржавые остовы былых чувств и надежд.

Есть люди, которыми движет желание большего, они каждый день находят себе новую цель – все выше и выше, сверх человеческих возможностей. За спортивным азартом угадывается надрыв – они похожи на собаку из поговорки, которая хочет укусить себя за хвост. Это те самые люди, которые придумали девиз «Главное не победа, главное – участие» – им не нужны трофеи, им нужен стимул, чтобы хотеть жить.