Село было дружным, как большая семья, вскоре к поискам подключились все его жители от мала до велика. Но, увы, никому-никому не пришла в голову идея искать маленькую эмалированную кастрюльку в дальнем углу огорода.

И тут, ну, наконец-то, в Ариведерчи появился Пржевальский! Если выразиться точнее, то это не он появился в селе. Верный своему принципу никуда не передвигаться без лошади, Пржевальский так и стоял на месте. Но вследствие передвижения местности само Ариведерчи оказалось перед ним.

Первой Пржевальского заметила, конечно, Дзелинда. Девушка со слезами на глазах бросилась к нему, обняла и воскликнула:

– Папа, миленький! Куда же ты пропал?! У нас тут такое!..

Да, Дзелинда Пржевальская была любящей дочерью своего принципиального отца!

– Папа, только ты можешь помочь нам!

– А что тут ещё случилось? С тобой всё в порядке? Ну-ка, рассказывай скорее…

– Пойдём в дом, папа, сейчас расскажу.

Несчастные родители, профессор, Пржевальские и ещё множество народу дружно направились к злополучному дому.

Шаг 8

Всюду гул моря. Дует монотонный ветер, пахнущий водорослями. Понизу вдоль поверхности суши, сходясь и расходясь, струями шероховатого блеклого пламени летит пылевидный песок. На бугре возле старого покосившегося указателя с проржавевшей надписью «Шестые Пески» сидит задумчивый Джеликтукон. Детей рядом нет . На мокром прибрежном песке расплываются огромные округлые следы.

Из-за бугра одна за другой выглядывают три мохнатые, сутулые спины гигантских животных. К Джеликтукону медленно приближаются мамонты. Наконец они останавливаются. Их длинная, серовато-бурая шерсть начинает шевелиться и покрываться пупырышками, словно закипающая вода. Из-под неё тут и там выглядывают крохотные ручки, ножки и головы. Затем на землю, скатываясь по шерсти, падают махонькие человекоподобные существа, веселые, со звонкими голосами, в разноцветных одеждах.

Джеликтукону их не понять, но, оказывается, они знают человечий язык. Вот к нему подбежала девушка ростом с детскую куклу Барби и говорит:

– Привет, человек! Я – Нигях. Не удивляйся, мы, древний народ сихиртя, понимаем людей, знаем ваш язык. Когда-то и вы знали наш, но с тех пор, как на земле вымерли мамонты, вы утратили многие знания.

– Вы не боитесь кататься на мамонтах? Это у вас развлечение такое? Острых ощущений ищете?

Нигях надула губки и отвернулась. Но потом, что-то сообразив, вновь обернулась к человеческому юноше и терпеливо, как ребенку, объяснила:

– Мы пасем мамонтов, ухаживаем за ними, как за детьми, кормим, лечим, от морозов спасаем, без нас ни один мамонт себе жизни не представляет. Не станет нас – пропадут мамонты.

– А у меня дети пропали. Трое – мальчик и две девочки. Ты не видела?

– Я – нет, может быть мой жених – Тадым, видел? Сейчас спрошу. Тадым! Беги сюда, спросить хочу!

От группы сихиртя, копошившихся возле мамонтов, отделился молодой парнишка ростом с локоть и подбежал к довольной невесте.

– Тадымушка, познакомься, это…

– Джеликтукон, - представился вежливый лаборант неизвестных наук.

– Родной, ты не видел где-нибудь троих человеческих детей: мальчика и двух девочек?

– Видел. Вон туда побежали.

От неожиданности Джеликтукон даже привстал. Он-то полагал, что искать придётся очень долго.

– А что ты ни о чём их не спросил?

– Милая, не сердись, мой мамонт поранил ногу, и мне срочно нужно было напоить его лечебным отваром, обработать и перевязать рану. Прости, всё равно я должен был их остановить…

– Ты знаешь: куда они направились?

– Да, к старой Халей.

– Понятно. Значит, им понадобились её способности. Все знают, что Халей – колдунья.

– Пойдем, Джеликтукон, мы с Тадымом отведем тебя к Халей. Тадымушка, готовь мамонта в дорогу. Нужно спешить.

Через несколько минут Нигях с Тадымом уже помогали Джеликтукону взбираться на диковинного волосатого исполина.

Кто такая – эта Халей? Чем занимается? И чего от неё ждать? Почему прежде беспечные Нигях и Тадым внезапно так тревожно переглянулись между собой? Эти вопросы мучили Джеликтукона всё больше, но мудрые сихиртя не торопились отвечать. Вдруг всё обойдется, а они гостя потревожили?

Шаг 9

Над норой старой Халей с истошными криками вились чайки. То одна, то другая птица пыталась прорваться внутрь, но вход в неё резко сжимался, изредка хватая какую-нибудь из птиц за клюв, а потом резко разжимался и плотным воздухом, как пробку из бутылки шампанского, отбрасывал чайку вон.

– Халей, выходи! – крикнула Нигях.

– Нет, - послышалось из норы.

– Халей, дети у тебя?

– Нет.

– Неправда, дети у тебя, я слышу их голоса.

– Ничего ты не слышишь, я им рты завязала.