«Дорогая Изабелла»… Она зарылась лицом в подушку, но через несколько секунд протянула руку и нащупала целлофановую коробку. Ее пальцы притронулись к бархатистому цветку и погладили его сочные лепестки.

–  Ай, Джек! Мне же больно!

–  А какое у нее было лицо?

–  Она понемногу осваивается…

–  Что это значит? Мразь, гнилая плацента, ненавижу!

–  Дай мне сказать, Джеки.

–  Я весь внимание…

–  У нее ни одна жилочка не дрогнула на лице.

–  Это все, что ты выяснил?

–  Я пытался подслушать за дверью, но она только вздохнула.

–  Так получай за услуги!

–  Ай! Еще нет! Джеки, пожалуйста! Еще нет! Да! Не прячь ремень. Бей меня ради того, что тебе любо, ради всего святого!

–  Грязная тварь, черный сперматозоид, сопля вонючая, получай…

–  О, Джек, еще нет! Но скажи мне, что для тебя сделать?

–  На колени, жалкий Лавджой! Разве ты не слышишь гудка? Прощай, Тринидад. Мы отчаливаем, и скоро конец нашему

путешествию! Это до тебя доходит? Что ты станешь делать, когда путешествие кончится?

–  Не знаю, Джек, но если еще раз, лишь один раз ты бы захотел, не только…

–  Никогда, Лавджой! Больше этому не бывать! Ну-ка вставай, проклятое паучье! Скорее прячься в свою паутину.

–  О Джеки! О!

«Родезия» отошла от Порт-оф-Спэйна во время ужина. После десерта Гарри пригласил Исабель подняться в салон и выпить кофе. Они уселись на мягкую софу и приветливо кланялись всем парам, которые прогуливались в ожидании кино. Проходивший мимо капитан поздоровался с ними («А-а! Молодожены! Ну как, довольны путешествием? Когда же вы придете на капитанский мостик?») Ни дать ни взять англиканский пастор. («Право, мне жаль, что от меня ускользнула возможность соединить вас, но в конечном счете мы все дети божьи, не правда ли? Ведь самое главное - это вера, а не обряды, да, да!») И старший механик («Наш пароход, наверно, слишком мал для вашего счастья? Признайтесь! Но по первому вашему желанию я проведу вас к машинам, чтобы вы получили представление о его размерах!»). И распорядитель игр («Мы о вас вспоминали на соревнованиях по крокету, мистер Битл. Должен вам сказать, сеньора, что вы вышли замуж за лучшего на «Родезии» игрока в крокет. В этом он скорее англичанин. No offense meant, I'm sure! [115] »). И пара североамериканцев среднего возраста («Наконец нам представился случай поздравить вас. Это самое романтичное событие за время нашего путешествия. Все в один голос говорят!»). И пара совсем пожилых англичан («Нет лучшего отдыха, чем морское путешествие. Нам грустно возвращаться домой. Тридцать четыре внука!»). И колумбийка с синими веками, одетая во все черное, говорила, пристально глядя в глаза Исабели. А в нескольких метрах от них за небольшим столом играл в карты Джек, он тасовал, раздавал, снимал карты, делал ставки, выигрывал, проигрывал и ни на миг не упускал из виду Исабели.

–  Нам бы надо чаще встречаться! Ведь мы единственные латиноамериканки на пароходе!

–  Да, я рада познакомиться с вами. Но слава богу, что нас лишь двое.

–  Разумеется. Вы ведь только-только вышли замуж за своего белявого.

–  Что?

–  За белявого, ну, за блондина, за белокурого, как их у вас там называют.

–  А-а! Да, да!

–  Итак, до скорой встречи.

–  До свиданья. Буду рада.

–  Чем ты так заинтересовалась, дорогая?
– спросил Гарри, когда колумбийка удалилась.

–  Ничем, Гарри, поверь мне. Я разглядываю людей.

–  Вот видишь, как мило можно провести вечер на борту теплохода.

–  Да, Гарри.

–  Тогда почему ты такая грустная?

–  Нет, я не грустная. Я спокойная, а это разные вещи.

–  Любая женщина на твоем месте чувствовала бы себя счастливой. Не так ли?

–  Да! Это я и хотела сказать. Когда человек счастлив, он спокоен. Правда?

–  Конечно. Да еще при двух мужчинах. Я думаю, что ни одна женщина на пароходе не сумела заарканить двух мужчин сразу.

–  Что ты имеешь в виду, Гарри, миленький, скажи мне ради бога! Ведь я умоляла тебя не напоминать мне больше об этом…

–  Ты очень неосмотрительна: billet-doux [116] не прячут под подушку!

–  Гарри!

–  Oh God! [117] «Дерзкий, но обожающий тебя Дж.». Ты и неаккуратна и не слишком разборчива! Вот что, моя радость!

–  Но я же…

–  Да, все понятно. Зачем тебе отличаться от других женщин? Теперь, когда ты видишь, как я ревную, тебе нравится мучить меня!

Гарри нервно засмеялся, и лицо его сразу сделалось суровым. Исабель не знала, что сказать, но в ее взгляде проступило выражение самодовольства.

–  Ты даже прическу изменила и краситься стала по-другому. Откуда у тебя эти подведенные брови и эти губы!… Исабель, я ведь с тобой разговариваю!

Она смело встретила пристальный взгляд Джека. Молодой блондин молча тасовал карты.

«Неге, sir», «Look here, daddy-o», «Come, sir», «Penny, daddy» [118] . Молодые негры яростно плавали вокруг «Родезии» и камнем уходили на дно, чтобы подобрать монетки, брошенные пассажирами. Несколько гребных лодок покачивалось на волнах возле этой команды добровольных ныряльщиков, которые выскакивали из воды с налитыми кровью глазами и густой пеной, стекавшей по подбородку. Среди них была одна-единственная девушка - негритяночка лет пятнадцати, стройная, худенькая, с едва намеченной грудью. Она кричала настойчивее всех, мгновенно исчезала под водой, показывая свои маленькие ягодицы, обтянутые старым зеленым купальником, острым копьем вылетала на поверхность и снова начинала истошно вопить;

–  Look at me, daddy-o! Silver here, sir! Please! [119]

И ее огромные белые глаза, высматривающие монетку, сияли таким восторгом, словно она играла в какую-то увлекательную, веселую игру, а вовсе не зарабатывала на жизнь.

В полдень, нежаркий, подернутый зыбким маревом, моторные лодки «Родезии» перевезли на берег пассажиров, которым захотелось погулять по Бриджтауну.

Красные деревянные постройки и черно-зеленые заросли сакатона [109] , видневшиеся на побережье Барбадоса, контрастировали с окаймлявшей его белой полосой воды, которая покрывала почти бесцветный песок.