–  Пустите меня!

–  Нет, погоди. Мне еще не приходилось встречать такую высокомерную особу, которой не по вкусу любовник-слуга. Ведь всем подавай острые ощущения! Со сколькими уважаемыми дамочками переспал я в каждом рейсе?

–  Сеньора Дженкинс! Пожалуйста, ради бога! Помогите мне!

–  «И все ж боюсь я, что тебе, кто от природы,- прокаркала в ответ мисс Дженкинс,- молочной незлобливостью вспоен, кратчайший путь не выбрать» - «Макбет».

Джек удержал Исабель за руку.

–  А сегодня я получил телеграмму. Что ты на это скажешь?

–  Я не знаю… не знаю… какая телеграмма? Ради бога… Ай! Марилу… тетя Аделаида, они…

–  Моя мать, моя старенькая мать всю жизнь торговала цветами на улицах Блэкпула, у театров, ну, как в старых мелодрамах, под снегом и дождем… А я взял и просадил все разом на это путешествие. Теперь мне и вино приходится выпрашивать.

–  Вы делаете мне больно… Отпустите меня ради всего святого… мой муж…

–  Ах, тебе безразлично, что стало с моей матерью? Ты, я вижу, не самая добрая на свете.

–  Сеньор, я ничего не понимаю, пустите меня, умоляю вас…

–  Сердце. Она погибнет через три месяца, а у меня ни пфеннига, чтобы заплатить за эту окаянную больницу. Я здесь бегаю за тобой, а она…

Джек припал к коленям Исабели и разрыдался.

Исабель вскинула руки, словно хотела призвать демонов, я вдруг опустила их на белокурую голову Джека.

–  Джек… сеньор… о боже! Ну что в таких случаях надо делать… ведь я никогда…

Открыв сумку, она вынула платочек и негромко высморкалась.

–  «Fair is foul and foul is fair» [109] ,- сказал сквозь икоту Чарли.

Подумав, Исабель извлекла из сумочки синий бумажник, нашла шариковую ручку и быстро доставила аккуратную подпись на двух чеках. В интернате Святого Сердца ее научили красиво расписываться.

–  Сколько вам нужно?
– спросила она сухим и усталым голосом.- Двести долларов? Пятьсот? Скажите!

Джек молча замотал головой, и его беззвучные рыдания перешли в протяжный отчаянный стон.

Исабель сунула чеки в карман его пиджака, сняла голову Джека со своих колен так, словно это был хрупкий стеклянный шар, и медленно вышла из бара при полном равнодушии пьяного терцета, который уже расстался с цитатами из Шекспира.

–  Дерьмо!
– рыгнул Чарли.

Ехидный взгляд Ланселота проводил Исабель до самой двери.

–  Тебе бы хорошо сейчас облегчиться,- сказал мистер Гаррисон Битл.

На нем был синий льняной пиджак и белые брюки из тонкого сукна - его любимое сочетание цветов. Он приводил себя в порядок перед зеркалом.

Исабель в это время лежала на кровати под изображением Гваделупской Девы, которую стюард Лавджой прибил простым гвоздем. Она тоже посмотрелась в свое маленькое ручное зеркальце и сморщилась от досады. Потом высунула язык и долго его рассматривала, чувствуя свежий запах одеколона, которым Гарри смочил платок.

–  Ай, Гарри, посмотри! У меня никогда не было такого языка! Господи, какой позор!

Гарри придирчиво изучал себя в зеркале.

–  Мне до сих пор не верится, Исабель! Попасть в такое непотребное общество.

Он развязал галстук.

–  Ой, Гарри, напрасно я тебе все рассказала! Он открыл шкаф, сосредоточенно хмуря брови.

–  Нет, не напрасно. Мы ничего не должны таить друг от друга. И вообще я тебе благодарен за такую откровенность. По крайней мере теперь ясно, что после двух бокалов шампанского и одного коктейля ты можешь упасть в море. Словом, мне предстоит научить тебя еще одной вещи: пить в обществе.

Он вздохнул и выбрал синий галстук с красными полосками.

–  Вот видишь! Лучше бы я осталась с тобой. А ты вдруг захотел, чтобы я пошла развлечься…

Он поднял воротничок рубашки.

–  Но мне думалось, что ты будешь это делать с приличными людьми. Здесь столько достойных и приятных пар. А ты угодила к пьяным проходимцам.

Он завязал красивым узлом новый галстук.

–  Ровно в три мы прибываем в Тринидад. Are you up to it? [110]

Он внимательно посмотрел на себя в зеркало.

–  Нет, Гарри. Вряд ли я смогу сойти. У меня что-то с животом и голова как чугунная. Гарри…

Легкой улыбкой он одобрил синий галстук в красную полоску.

–  Я никогда не предполагал, что мне придется лечить собственную супругу от опьянения. Nasty business! [111] Если мы но будем придерживаться правил поведения, то кто…

Исабель кое-как поднялась на ноги, растрепанная, с кругами у глаз, с землисто-желтым лицом.

–  Гарри, Гарри, не заставляй меня страдать… Гарри, я ведь не сказала тебе самого страшного… О Гарри!…