Шрифт:
– Я...
– по щекам потекли горячие соленые слезы.
Его судорожный выдох на другом конце.
– Кать...
Мир вокруг слился в одно большое зеленовато-сероватое пятно. Исчезли воробьи, скачущие по весенним лужам, молодые мамочки, прогуливающиеся с колясками по аллеям, машины, мчащиеся по дороге напротив парка и не по-весеннему палящее солнце над моей головой. Был только его голос, его образ, совершенно забытый и в то же время постоянно живущий в моей памяти. Как глупо я все-таки попалась... Выиграв одну партию, я проиграла другую, гораздо более значащую для меня. Деньги были ничем, в сравнении с тем, что я чувствовала сейчас. И вместе с этим я понимала, что никто из нас двоих никогда не сможет забыть то, что произошло, мы никогда не сможем простить друг друга до конца за нанесенные раны...
– Я просто хотела убедиться в том, что ты жив, - услышала я свой голос откуда-то издалека.
– Котенок... Главное, что ты жива... Господи, я уже не знал, что и думать. Скажи, где ты находишься?
– Это не важно, Саш... Я хотела попросить у тебя прощение. У тебя и у Пашки, простите меня, моя выходка могла стоить вам жизни.
– Кать, все в порядке. Кроме нас с Пашкой никто ничего не знает, тебе ничто не угрожает, - он говорил словно на одном дыхании, видимо, боялся, что я могу в любой момент повесить трубку, - Катя, Катюша, где ты? Пожалуйста, позволь мне приехать... Я не могу без тебя.
Я молчала, боясь выдать дрожь в голосе.
– Послушай, я многое переосмыслил с тех пор. Мне не нужны эти деньги, я понял, что не в них суть... Ты мне нужна. Если хочешь, я вообще уйду из ментовки. Кать, я обещаю тебе, что все будет по-другому, я все изменю... Только прошу тебя, вернись.
И все-таки я ему не верила. Саша из тех, кто никогда не откажется от денег. Пройдет немного времени и их проверенная команда снова приступит к своим обычным делам по наживанию прибыли. Сомневаюсь, что это когда-то закончится.
– Нет, Саш, я не вернусь, прости меня...
– произнесла я тихо.
Наш разговор длился уже более пяти минут и я прекрасно понимала, что этого времени достаточно для того, чтобы Саша по своим каналам выяснил откуда был звонок, а по номеру мобильника он в два счета вычислит, где была приобретена сим-карта. К вечеру он, наверняка, уже будет в этом городе. Только все зря... Даже, если кто-то и узнает меня на фотографии, то что ему это даст? С этим городом меня абсолютно ничего не связывало, а с железнодорожного вокзала поезда уходили в три разных направления нашей необъятной родины, плюс автобусная станция и десятки рейсов в маленькие провинциальные городки и деревеньки. И жизни не хватит, чтобы проверить их все... А самое главное - уже полгода я была Савельевой Анной Вячеславовной, о чем Саша и не подозревал, разыскивая меня под моей прежней фамилией.
– Не ищи меня. Не теряй времени, это бесполезно. Думаю, выяснить откуда я сейчас звоню для тебя не составит труда, только к тому моменту, когда ты приедешь, я уже буду далеко от этого города. Но ты же все равно приедешь...
– усмехнулась я, - Сумка в камере хранения железнодорожного вокзала, ячейка 27. Забери ее и будем считать эту историю законченной.
Не дожидаясь его ответа, я отняла трубку от уха и нажала на отбой. Еще несколько секунд подержала палец на той же кнопке и, мигнув на прощание заставкой, телефон выключился. Бросив его в урну, я поднялась со скамейки и направилась к выходу из парка.
И все-таки, не так то это просто, как кажется, - начать жизнь с нуля... Незнакомый город, чужие лица вокруг, страх, смятение, бесконечные "а если бы". Саше, в этом плане, конечно было легче, он оставался там, в далекой родной Москве и даже, если ему действительно было больно, то знакомая обстановка и друзья помогали залечить раны, которые с каждым днем потихоньку рубцевались, оставляя в душе лишь едва заметные шрамы.
Возможно, не смотря ни на что, мне и хотелось бы совсем другой развязки этой истории... Иногда я даже представляла, как он все-таки меня найдет, крепкие объятия, пламенные признания. Только, "принц на белом коне" и "опер на черном Форде" имели существенные различия. В реальности все гораздо сложнее, чем в сказках и мы со Степновым были настолько разными, что даже находясь какое-то время рядом, каждый из нас жил в своем мире, куда другому входа не было. В то время когда я ассоциировала свою жизнь с романтической мелодрамой, жизнь Саши скорее походила на криминальный боевик, где каждый новый день мог стать последним. Это были отношения, изначально идущие в никуда...
С каждым днем постепенно привыкая к своему новому дому, уже неосознанно отзываясь на когда-то совершенно чужое имя, все реже и реже вспоминая события той последней ночи, я медленно, но верно покидала жизнь Степнова, словно меня в ней никогда и не было. А вот его частичка навсегда осталась со мной. Озорная девчонка с хитрым огоньком в карих глазах, похожая, как две капли воды, на своего отца. Александра, Сашенька, Сашка...
"Страх в этих глупых и бедных словах.
Знаешь, правда не в пошлых рублях.
Пальцы вновь ты ломаешь свои,
Мы разделены на "я" и...
Вверх поднимается снова рука
Надоело, так значит - пора
В безотрывном процессе вранья,
Мы разделены на "ты" ...
Мы разделены на "ты" и "я"!
<