В трапезной появились графиня Гедвига и княгиня Ода. Увидев их, император замер в величественной позе в ожидании, когда они поклонятся ему. Взгляд его зелёных с рыжинкой глаз был добродушен — дескать, не бойтесь меня, когти мои спрятаны. Его торчащие рыжие усы и клип рыжей бороды в этот миг делали его лицо добрым, отеческим. И женщины, в душе презирающие его, чуть было не дрогнули перед ним и были готовы поклониться. Но слева за спиною Генриха IV висел портрет маркграфа Удона, и, лишь скользнув по нему глазами, Гедвига и Ода вскинули голову. «Да и что нам гнуть шею перед свергнутым сатиром», — подумала княгиня Ода. Как она понимала, он и её мог ограбить, доберись до её сокровищ в Мейсене. Гедвига, однако, проявила к императору милость и пригласила его к столу.

— Вы голодны, государь. Садитесь и отведайте нашей деревенской пищи.

Генриха не понадобилось приглашать дважды. После трапезы в замке Оды он ничего не ел, а с того часа прошли сутки. Однако на столе не было обилия блюд, к какому привык Генрих: овощи, блюда с говядиной, кувшины с вином — вот и всё, что приготовила графиня на угощение императору. Но как подойти к этому скудному столу, если на тебя смотрят две пары ледяных глаз, ежели тебе льстиво не улыбаются. Однако государь не уронил своего достоинства, добродушно сказал:

— Император запомнит ваше милосердие. Вы избавили его от голодной смерти. — С тем и проследовал к столу, сел на подобающее ему место, махнул слугам рукой.

Они распахнули двери, и в залу вошли толпой придворные Генриха. Впереди вышагивал столь же ловкий, как его господин, маркграф Деди. Следом шли графы Ульрих Сузский и Паоло Кинелли, другие вельможи. Последним появился барон Ламберг. В зале стало шумно. Спутники Генриха и впрямь были голодны. Вскоре блюда с говядиной, кувшины с вином опустели. Слуги принесли кое-какую смену блюд, вина добавили.

Пока орава императора насыщалась, Гедвига и Ода сидели не притрагиваясь к пище, изредка обмениваясь короткими фразами. Но вот Генрих утолил голод, вытер о камзол руки и спросил Гедвигу:

— Государыня, почему же нет за столом маркграфа? Или он не желает видеть своего императора и дядюшку?

— Ваше величество, мальчик устал с дороги и спит, — ответила Гедвига. — Надеюсь, вы увидите его.

— И ведь только ради Генриха и скакал в Штаден. Вот княгиня Ода скажет, какую заботу я имею о нём и о его чести.

— И для этого вы, государь, попытались освободить его от каравана невесты, с коим он прибыл из России, — не стерпела лицемерия и жёстко упрекнула императора графиня.

— Полно, кузина, я только защищал мальчика от нападок моего непутёвого Дед и. Он слишком рьяно служит своему императору и всюду видит измены. И даже нынче ночью близ таверны «Два быка» напал на твоих людей, считая, что своей поездкой в Россию они изменили императору.

— Да, мне это известно, ваше величество. Но за такую рьяность следует наказывать. Воины Деди ранили трёх россов, ратников княжны Евпраксии, а их-то вы не можете обвинить в измене вам.

— Но россы напали на него, обороняя изменников. И он вынужден был защищаться.

Княгиня Ода приникла к уху графини, прошептала:

— Этот сатир верен себе. Его не уличить ни в чём. И тебе пора от него избавиться.

Гедвига дала знать Оде, что согласна с нею, и без какой-либо почтительности сказала Генриху:

— Спасибо, государь. Если мои люди и впрямь изменили тебе, я предам их суду. Но я не уверена в их измене. Вам же пора покинуть замок. К отъезду всё готово. Ваши раненые воины останутся в замке, и мы их вылечим.

Однако выпроводить императора оказалось не так просто. Он заявил, что у него есть важная причина увидеть княжну Евпраксию и не менее важная причина дать совет графине. Да и Ода напомнила Гедвиге о Кведлинбурге.

— Хорошо, я слушаю вас, государь, — сказала графиня.

— Твой сын ещё очень молод. Мой долг — проявить заботу о нём. Он нашёл себе прекрасную невесту. Но сие не значит, что она будет такой же супругой. Без воспитания она останется всё той же дикаркой.

— Мы об этом думали, государь, — ответила Гедвига.

— И надеялись обойтись без меня. Но поскольку лучшего воспитания, чем в Кведлинбурге, нет в Германии, без моей помощи вам не обойтись. Вы же знаете принципы Адельгейды. Без моего слова она и на порог не пустит дикарку.

Гедвига знала это. Но вопреки совету Оды просить Генриха о милости не стала, а чтобы досадить ему, сказала:

— Полно, государь, мы уже сыты вашей заботой, и потому княжна пойдёт на воспитание в Гандерхейм.

— Кузина, не лишайте меня исполнения долга. К тому же я знаю, в каком монастыре крепче хранят благочестие девиц. Княжне быть в Кведлинбурге. Так уж я повелеваю.