часа ночи какой кофе а какой смысл уже ложиться спать окей кофе поставь чайник так вот

слушай что было однажды давным-давно постой дай мне сигаретку

Разве никто не говорил тебе раньше о твоем великолепии А тебе разве никто не

говорил о том что тебя ждет великое будущее Ну Ну Ну что ну Это потому что замысел

Творца удался наконец нас ждет великое будущее мы божественны мы рядом и мы не

можем спать не можем работать как роботы не можем жить рутинно мы можем говорить и

говорить и говорить ради этого и стоило всем рискнуть чтобы только круглосуточно и

свободно говорить с тобой А как же иначе Скажи разве может быть иначе Мы будем жить

долго мы умрем в один день как все эти боголепные парочки хотели до нас да не смогли а

мы точно умрем в один день а до этого будем разговаривать такие умные такие красивые

такие безмерно великие и крутые Клянусь тебе И я клянусь тебе Клянусь небом клянусь

землей Мы с тобой никогда не расстанемся

Постреляют дни рабочими сменами красная тонкая стрелка на будильнике алеет во

дворе рябина гроздьями не закончится сахар в чае осадком ляжет на дно чашечки ты о

великая любовь моя нет ты нет это ты а я говорю это ты нет я же говорю что ты не спорь

со мной это ты нет поспорю это ты моя первая и последняя великая любовь.

Глава 15.

Arbeit macht frei18

«Ай, дабль, даблью.

Блеск домн. Стоп! Лью!

Дан кран – блеск, шип,

пар, вверх пляши!

Глуши котлы,

к стене отхлынь.

Формовщик, день, -

консервы где?

Тень. Стан. Ремень,

устань греметь.

Пот – кап, кап с плеч,

к воде б прилечь.

Смугл – гол, блеск – бег,

дых, дых – тепл мех.

У рук пристыл –

шуруй пласты!

Медь – мельк в глазах.

Гремит гроза:

Стоп! Сталь! Стоп! Лью!

Ай, дабль, даблью!!!»

(Н.Асеев, «Работа»)

Работали ли мудрецы в каменоломнях? Фольговые коробочки с горячим питанием, на

профессиональном сленге «касалетки», едут в свои жесткие кроватки, на тяжелые

противни, тех противней наберется несколько штук, точное количество определяется

пассажирской загрузкой на рейс, и они так же войдут в свою жесткую кроватку – по

дорожкам, высеченным на стенках, прямиком в громоздкий контейнер.

Я смотрю на еду круглосуточно. Днем или ночью, в зависимости от смены, я смотрю

на еду воочию, наяву, осязаю ее и обоняю, а во вторую половину суток я вижу во сне эти

нескончаемые вереницы касалеток, отправляемых нами в дальние края. Я шлепаю

наклейки на крышечки касалеток: синяя обозначает рыбу, желтая – курицу, красная –

мясо. Вдыхая пары бортовой пищи, не могу позволить себе есть дома, но надо

притворяться, что все окей, что я нормальный человек. Иначе меня спишут за

профнепригодность. Им нужны люди с хорошим аппетитом, они и так постоянно

замеряют меня и взвешивают на медкомиссиях, после чего подозрительно косятся и