Шрифт:
Верный ключ к задаче. Вставить в прибор вместо рычага оптического рычаг электрический.
– Хорошо бы, конечно, - подтвердил Георгий Иванович.
Мысль заманчивая. И, вероятно, не только им одним должна была она прийти в голову. Так что же имеется на сей счет у других?
С этого вопроса, вполне естественного, и начался первый заводской опыт, который привел… К чему он привел, мы сейчас и увидим.
ОБМАНЧИВЫЙ ЭФФЕКТ
– Ничего себе приборчик!
– воскликнул Евгений Александрович, изогнув свои густые брови.
Им попалось занятное описание в одной из переводных книг. Американская новинка под названием «анализатор Браш».
Город Кливленд в штате Огайо. Город машиностроения, автомобильного производства, черной металлургии и финансовых магнатов, совершающих крупные сделки вплоть до выдвижения, и свержения политических деятелей. Здесь-то под сенью большого капитала и сорокавосьмиэтажного небоскреба приютилась та самая фирма «Браш-Компани», где была произведена эта попытка - применить электрический рычаг для рисования гребешков. Рычаг весьма оригинального свойства, построенный по последним достижениям науки и красочно расписанный в проспектах фирмы. Рычаг увеличения в шестьдесят тысяч раз. Невероятный скачок в сравнении со всем, что было известно прежде. Шестьдесят тысяч! Трудно даже сразу поверить.
Кливлендские инженеры решили использовать в своем приборе так называемый пьезоэффект. Явление, пленяющее умы современников не только своим звучным названием, но и поистине ослепительными возможностями.
Простая пластинка из кристаллика сегнетовой соли при малейшем изгибании рождает электрические заряды.
В свою очередь, электрический ток, подведенный к такой пластинке, заставляет ее колебаться. Удивительное превращение механического движения в электрическое и обратно. Превращение самым прямым путем, без всяких промежуточных ступеней. Человечество, веками принимавшее сегнетовую соль в качестве немудрого аптекарского средства от желудка, и не подозревало долго, что глотает с этими бесцветными горьковатыми кристалликами технические чудеса будущего. Радио, телефония, волшебства ультразвука - где только не проявили себя эти крохотные пластинки, обладающие изумительным даром пьезоэффекта!
А теперь находчивые американцы пустили их на рисование невидимых гребешков. Игла, бегущая по поверхности, колеблет пьезопластинку! Вверх-вниз, гребешки- впадинки… Бегут заряды, идет ток. Усиленный во множество раз, он заставляет пластинку на другом конце прибора совершать усиленные взмахи. Пластинка размахивает пером, которое и чертит микропрофиль в большом масштабе. Пожалуйте, электрокардиограмма поверхности готова. Оригинальный, непревзойденный способ.
Вот что обещал принцип, заложенный в «анализаторе Браш».
– Примем!
– коротко и энергично высказался Евгений Александрович.
– Попробуем… - поправил Георгий Иванович.
Главный конструктор всегда с осторожностью относился к тому, что сулило вдруг сразу нечто необычайное, ошеломляющее. Увлекаться им здесь особенно нельзя. Здесь все же завод, и от них, от заводских конструкторов, ждут не откровений и сенсаций, а решения практических задач, создания новых, но вполне реальных устройств, которые должны быть обязательно освоены затем в производстве. Заводские цехи, окружающие конструкторский отдел, цехи со своей жесткой программой серийного или массового выпуска изделий накладывали на всякий поиск нового очень строгие условия.
Американский прибор. Что было им известно о нем? Только общее описание. Фотография внешнего вида также ни о чем, по существу, не говорила. А чисто конструктивная сторона - как там все устроено - об этом ни слова. Хотя выглядело все это так завлекательно!
Надо самим построить, проверить…
– Тут нужен эксперимент, - сказал Георгий Иванович.
Да, иначе не обойтись. Заводской эксперимент, собственными силами, с помощью своих заводских лабораторий.
К тому же открылась еще лишняя возможность. Назревшие идеи носятся в воздухе. Чуть ли не в те же дни пришло весьма подходящее предложение. Один из авиационных институтов, где, конечно, крайне нуждаются в средствах измерения гребешков, спрашивал, может ли завод изготовить прибор с большим увеличением, ну, как, скажем, этот американский «анализатор Браш». Институт также был обольщен тем, что открывал модный способ пьезоэффекта.
– На ловца и зверь бежит, - лукаво прищурился Георгий Иванович.
Действительно, удачное сочетание: с одной стороны, нужный эксперимент, а с другой - реальный заказ. Двойной интерес. И, конечно, двойные надежды.
А надежды, говоря по правде, были у них не малые. Всегда ли они только оправдываются, вот что.
Они сидят в темноватом помещении, похожем на коридор, с длинными сплошными полками по стенам, где размещается электролаборатория завода, и всматриваются, пристально всматриваются в небольшой матовый экран, поставленный перед ними. На этом экране осциллографа заводские электрики показывают им, что же происходит, когда в опытном устройстве начинают работать маленькие пьезопластинки. Причудливая картина возникает на экране: изумрудно-зеленоватая полоска извивается там, мерно колышется, словно плавая в молоке тумана.
И с каждым разом на лице Георгия Ивановича все сильнее проступает выражение полной разочарованности.
– Шалит, шалит!
– повторяет он, указывая Клейменову на экран.
Клейменов и сам видит: да, шалит. Изумрудная полоска слишком заметно меняет свою форму. Нет постоянства. Пьезопластинки проявляют высокую чуткость, отзываясь на малейшее колебание. Но в этой чуткости нет постоянства. Условия опыта остаются как будто одни и те же, а пластинки отвечают по-разному. То одна картина возникает на экране, то вдруг иная. Странно ведет себя пьезоэлектрический рычаг.