– Привет.

Мама нерешительно покусывала губы:

– Впустишь?

Я отступила на пару шагов и, предлагая войти, выставила вперед руку:

– Это до сих пор твой дом.

Мама не спеша прошла на кухню. Внутри меня случился эмоциональный переворот. Все органы то сжимались, то разжимались, сердце из пяток прыгало в виски и наоборот. Чего ждать в этот раз я даже боялась предположить. В этот раз мне было не морально, а физически тяжело и больно. Думаю, подобное состояние специалисты и называют стрессом.

Захлопнув дверь, я прошла следом за мамой. Закурила. Плевать, что за подобные выходки я не раз получала по фейсу, но на лестничную клетку идти точно не собиралась. Садиться с маман за один стол не стала, мне даже хотелось уйти в свою комнату, оставив ее с собственными мыслями один на один. Какая разница зачем она здесь, явно же не обо мне вспомнила.

– Думаю мне нужно кое-что прояснить.
– Мама, как ни странно, не сделала ни единого замечания мне, более того, сама играла зажигалкой, но сигарет не достала.

Я стояла опираясь поясницей о мойку, сбивая пепел прямо туда:

– Думаешь? А мне так не кажется. Где-то я уже это слышала, так что можешь не утруждать себя.

Мама стойко приняла каждое мое слово и не стала отводить твердый взгляд от моего лица.

– Я не пила.

– А мне какая разница чем ты занималась. По-моему это я ребенок, а ты взрослая и можешь делать что угодно.

Хотя я старалась быть холодной, даже грубой, на самом деле мне приятно было слышать подобное. Глядя на, пусть немного, но посвежевшее лицо, я ей верила.

– Понимаю. Заслужено.
– В мамином голосе и в самом деле не прослушивалось ни капли обиды.
– Отлично выглядишь. Молодец, что взялась за себя. Лицо такое чистое и, по-моему, оно значительно уменьшилось в размере. Да и сама ты…

– Я и без тебя это знаю, - оборвала я маму на полуслове.
– Это все, или еще что новое мне сообщишь?

Как бы в душе мне не было радостно за маму, я просто не могла снизить степень своей брони. Я все еще была обиженной, униженной и раздавленной ее последним жестоким обманом. Было выше моих сил в очередной раз купиться на ее бесполезный и, как выяснилось, пустой треп. Хватит, уже проходили. Потом слишком больно.

– Относительно тебя нет. А о себе мне действительно есть что рассказать.

– Считаешь, меня это волнует?

– Не уверена, но все же я должна поставить тебя в известность, для облегчения если не твоей, то своей души.

– Это ты правильно подметила. Мне плевать. А свою душу, дааа, свою душу облегчи, как же без этого.
– Я равнодушно сбивала пепел, хотя интересно было знать, где все это время бродяжничала любимая матушка.

– Я курить бросила.

– Поздравляю.

– Ну и пить, как я уже говорила.

– Рада, нет слов.

– Собственно я закодировалась.

Я громко рассмеялась.

– Ааа, тогда понятно.

– Сама бы я никогда не справилась… Когда там, в парке, я увидела твоего отца, такого счастливого и довольного жизнью, мне реально хотелось подохнуть. Сначала ноги привели меня в магазин где всегда была самая дешевая водка. Меня хорошо знали обе продавщицы и без проблем дали бы мне бутылку под запись но… не знаю каким чудом, но я смогла удержаться и побрела дальше. В голове постоянно звучал детский смех папиного мальчика и бабушкины слова о том, что он живет, а я…

На глазах у мамы не блестели слезы, как я того ожидала, и голос звучал ровно и спокойно. Что-то в ней изменилось, возможно она, как и я, просто перестала жалеть себя любимую и в самом деле взялась за ум. Хотя, я больше не верю в сказки.

– В общем, я вышла из магазина и ноги сами привели меня к монастырю. Я потерянно рассматривала купола и неприглядные белоснежные здания, когда ко мне подошла женщина в черном и предложила помощь. Я не отказалась. Не стану вдаваться в подробности, но все это время что меня не было, я жила у монахинь. Они дали мне чистую одежду, кормили и предоставили отдельную комнату для ночлега, я же ежедневно помогала им по хозяйству. Так уж вышло, что именно в нашем монастыре служит батюшка умеющий кодировать от всяких напастей. Было неимоверно тяжело, но я справилась. Я ежедневно исповедовалась, да и просто очищала до остатка душу перед этим святым человеком. Он на многое раскрыл мне глаза, и смог достучаться в нужные двери души. Я все-все переосмыслила и осознала.

– Рада за тебя. Может из тебя монахиня выйдет лучшая, чем мать.

Не знаю откуда у меня взялись эти слова, но они вылетели очень быстро и неконтролируемо. Это сломало маму. Она расплакалась.

– Прости, Танюша, если сможешь когда-нибудь. Я ничего не стану обещать, не буду дарить надежды, все в жизни может случиться. Единственное, я не собираюсь уходить в монастырь. Если ты позволишь, мне бы хотелось жить здесь, с тобой. Понимаю что мама тебе уже и не нужна, без меня ты вон как преобразилась, но мне нужна дочь.