Валентина Георгиевна была профессионалом в своем деле, и не стала тратить драгоценное время на пустую болтовню. Прохладные ладони в резиновых перчатках аккуратно прикоснулись к моему подбородку.

– Надо же… - протянула косметолог, осторожно поворачивая мою голову в разные стороны.
– Танечка, это прекрасный результат! Вот так удивили.

Пристально разглядывая мою кожу, Валентина Георгиевна не переставала восхищенно вздыхать.

– Признаться, после последнего вашего визита я уже стала подумывать что с подобной проблемой не справиться без хирургического вмешательства. Настолько проблемной кожи я не встречала ни до, ни после вас. А тут… Просто превосходный результат. Это последний экземпляр так подействовал?

Дальше мне пришлось рассказать и показать в фотоотчете все, через что мне пришлось пройти на пути к подобному финалу. Валентина Георгиевна не уставала ужасаться и восхищаться.

– Боже, Танечка, как же вы с подобным дефектом… Хоть бы позвонили, может я чем-то смогла бы помочь.

– Да ничего собственно. Все нормально. Если человек изначально бракованный, то не имеет значения в какой степени.

– Это вы о чем?

– Да так, уже ни о чем.

Я в подробностях описала все свои ощущения и рассказала как пришлось действовать чуть ли не составляя инструкцию поочередности нанесения кремов. Ответила на миллион различных вопросов. Попутешествовала, словно цирковая обезьянка со смертельным номером, по всем кабинетам. Увидела еще не одну обалдевшую рожу. Только после всего этого, как и было обещано, я получила свой честно заработанный гонорар. Сумма в несколько раз превышала даже самые смелые мои ожидания. Я едва сдержала себя в руках, чтоб не запрыгать на радостях до потолка.

– Танечка, рада, что вы больше не нуждаетесь в наших услугах, так сказать. Да и нам вы вряд ли уже сможете быть чем-то полезной, но все же не теряйте мой номер.

– Не потеряю.

РАБОТА №1: «Завтра день премьер, есть желание заработать?»

Это сообщение застало меня в пути и вызвало улыбку. Я однозначно не стала выше любой работы и по-прежнему считаю, что все они важны и нужны, но мне больше не хотелось мыть унитазы. Просто не хотелось. С каждым днем я взрослела и с каждым месяцем рабочих вариантов прибавлялось. Еще какой-то год-два и мой профессиональный выбор значительно расширится, а если я заставлю свои мозги работать, выбирать я смогу не между поломойкой и билетершей.

Я: «Спасибо, но нет. Я увольняюсь»

Круто! Как же круто произносить подобное слово «УВОЛЬНЯЮСЬ». А ведь я употребила его впервые в жизни. В тринадцать и четырнадцать особо выбирать не приходится, когда есть хочется. А сейчас!!! Как же хорошо, что я взрослею. Раньше я и подумать не могла, что иметь право выбора, оказывается, так приятно. И, если переформулировать слова «пива» о внешности и рабочих местах, с нормальной внешностью мне будет из чего выбирать, а не меня будут выбирать.

16

От количества красивых вещей глаза разбегались. Я впервые рискнула посетить торговый центр со всеми его бесчисленными магазинами. Еще несколько недель назад весь мой гардероб стоял столько, сколько в этих магазинах одни только джинсы. Все вещи, которые прикрывали мое жирное тело, были либо со старых материнских запасов, либо купленные в секенде. Новые с бирками и приятным магазинным запахом я в последний раз носила в лет одиннадцать-двенадцать, когда слово «секенхенд» в нашей семье было под запретом, а маленькая «папина принцесса» должна была всегда блистать.

Меня порвало - два слова, которыми я могу описать свое состояние. Я с широко раскрытыми глазами ныряла из одного магазина в другой. Я примерила сто одно платье, тысячу курток и миллион башмаков. Я даже не запомнила ни одного фейса продавцов, которые раньше отпугивали меня от подобных походов и убивали всякое желание купить себе в подобном магазине хотя бы носки. Мне всегда казалось, что работники магазинов круче, выше меня, что ли. Теперь же я их даже не замечала. Не могу сказать что стала бесстрашной, но уверенности в себе с каждым сброшенным граммом и исчезнувшим угрем заметно прибавилось.

Покидала магазин я не с пустыми руками. Плащ до колен розово-лилового цвета, кислотно-синяя спортивная ветровка, теплый реглан (куда ж без него), и две пары обуви: сникерсы и классические кожаные сапоги до колен рыжего цвета на устойчивом не большом каблучке. Ах да, еще я прикупила парочку прикольных джинсов: темно-синие и серые. Безумно хотелось унести с собой из магазина еще и малиновые штаны, но что-то мне подсказало, что это будет перебор. Жизненных цветов в моем новом образе и без того хватало, а записываться в попугаи, успешно покинув скамейку белых ворон, тоже не АЛЁ.

Мне даже для дома захотелось купить кое-что. Ничего необходимее прикроватного коврика я придумать не смогла. Раньше, в детстве, я часто валялась на мягком пушистом ковре с книжкой или ноутом в руках, а иногда и засыпала на нем. Но пол в моей комнате давно оголился. Мама имела привычку путать свои апартаменты с моими, соответственно запах блевотины навсегда въелся в крупный ворс. От привычки поваляться на полу пришлось избавляться. Сейчас же, когда удалось избавиться от многого, в том числе и мамы, можно возобновить кайф.