– Я вижу, ты начинаешь читать мораль, – сказал волк. – Прощай!

– Если бы не моя старость! – заскрежетал зубами волк. – Но ничего не поделаешь, надо считаться с обстоятельствами. – И он пришел к пятому пастуху.

– Знаешь ли ты меня, пастух? – спросил волк.

– По крайней мере я знаю подобных тебе, – ответил пастух.

– Подобных мне? В этом я сильно сомневаюсь. Я ведь волк особенный, и со мной стоит подружиться – тебе и всем другим пастухам.

– А что ж в тебе особенного?

– Я не в силах задушить и съесть живую овцу, хотя бы это стоило мне жизни. Я питаюсь только мертвыми овцами. Разве это не похвально? Разреши мне наведываться время от времени к твоему стаду и узнавать, не издохла" ли…

– Не теряй даром слов! – сказал пастух. – Если хочешь, чтобы мы были друзьями, ты не должен вообще есть овец, хотя бы и мертвых. Зверь, который питается мертвыми овцами, скоро научится принимать за мертвых – больных, а за больных – здоровых овец. Так что не рассчитывай на мою дружбу, а ступай своей дорогой.

"Чтобы достичь своей цели, мне надо пожертвовать самым дорогим!" подумал волк. И он пришел к шестому пастуху.

– Пастух, нравится ли тебе моя шкура? – спросил волк.

– Твоя шкура? – сказал пастух. – Дай-ка погляжу! Она хороша. Видать, тебя не часто рвали собаки.

– Так слушай же, пастух. Я стар и протяну недолго. Корми меня до самой моей смерти, а за это я завещаю тебе мою шкуру.

– Вот так раз! – сказал пастух. – И ты решил прибегнуть к уловкам старых скряг? Нет, брат, в конце концов твоя шкура станет мне в семь раз дороже, чем она стоит. А если ты в самом деле хочешь сделать мне подарок, давай ее сейчас!

С этими словами пастух схватился за свою дубину, и волк убежал.

– О бессердечные! – воскликнул волк, впадая в безмерную ярость. – Так пусть же я умру вашим врагом раньше, чем меня убьет голод. Ведь лучшего вы не хотели!

Он побежал, на ходу врываясь в жилища пастухов и набрасываясь на их детей; и прежде чем пастухи его убили, он доставил им немало хлопот.

И тут самый мудрый из них сказал:

– Пожалуй, мы совершили ошибку, доведя старого разбойника до крайности и лишив его всех возможностей исправиться, хотя свое решение исправиться он принял поздно и под давлением обстоятельств.

Тебя раздражает, о любимец муз, крикливое сборище парнасского сброда? Так услышь же от меня то, что однажды довелось услышать соловью.

– Спой, любезный соловей! – воскликнул как-то раз чудесным весенним вечером пастух, обращаясь к молчавшему певцу.

– Ах, – промолвил соловей, – лягушки подняли такой крик, что у меня пропала всякая охота петь. Или ты их не слышишь?

– Да, я их слышу, – возразил пастух, – но разве не твое молчание повинно в том, что я слышу их?

– Эх вы, горемыки-муравьи! – сказал хомяк. – Ну к чему вы трудитесь все лето, а собираете так мало? Вот если бы вы посмотрели на мои запасы!

– Знаешь что, – отвечал ему муравей, – если у тебя запасы больше того, что тебе нужно, то правильно поступают люди, разрывая твои норы, опустошая твои кладовые и заставляя тебя поплатиться жизнью за твою хищническую жадность!

Два мальчика задумали сыграть в шахматы. Но так как среди фигур нехватало коня, они поставили вместо него лишнюю пешку, отметив ее надлежащим значком.

– Эй, – закричали другие кони, – откуда вы, господин "Раз-два, левой"?

Мальчики услыхали их насмешки и сказали:

– Замолчите! Разве он не выполняет те же обязанности, что и вы?

Гилакс – пес из породы волкодавов – охранял кроткого ягненка. Его увидел Ликодес, походивший тоже своей шерстью, мордой и ушами скорее на волка, нежели на собаку, и набросился на него.

– Волк, – закричал он, – что ты делаешь с этим ягненком?

– Ты сам волк! – возразил Гилакс (они обознались оба). – Пошел прочь, иначе ты будешь иметь дело со мной, его защитником!

Но Ликодес хотел силой взять ягненка, а Гилакс хотел силой удержать его, и бедный ягненок (хороши защитники!) был разорван на куски.

Осел повстречался голодному волку.

– Пожалей меня, – сказал он, дрожа всем телом, – ведь я бедное, больное животное. Посмотри только, какой шип торчит у меня в ноге.

– В самом деле, мне жаль тебя, – ответил волк, – и моя совесть обязывает меня освободить тебя от этих страданий.

Едва он промолвил последнее слово, как осел был разорван на куски.

К колыбели маленького принца, ставшего впоследствии одним из величайших правителей своей страны, подошли две добрые феи.