— Что тебе до этого, Джон Аверсин? Так делаются дела на юге. Никто не собирается отнимать у тебя возможность прославиться вновь. Все это вообще не должно интересовать тебя. Я скажу, когда настанет срок… Послушай меня, Джон Аверсин, и поверь мне. Я знаю этого дракона. Ты убил одного змея, но ты не встречался с Черным Моркелебом, Драконом Злого Хребта. Он гораздо сильнее, чем тот, которого ты одолел, сильнее, чем ты можешь себе представить.

— Я это предполагал. — Джон поправил очки, розовый свет блеснул на шипах браслета, как на остриях копий. — Как смогу, так и убью, очевидно.

— Нет. — Нежный голос Зиерн стал язвителен. — Ты не сможешь. И если ты этого не знаешь, то я знаю. Ты думаешь, мне не ведомо, что эти вонючие поедатели отбросов, гномы, тебе солгали? Что они отказались дать тебе верную карту Бездны? Я знаю Бездну, Джон Аверсин, я знаю каждый туннель и переход. Я знаю любое заклинание иллюзии и защиты, и, поверь мне, они тебе пригодятся в бою с драконом. Кроме того, тебе не обойтись без меня, если ты победишь и вернешься живым. Подожди, говорю тебе, и помощь будет. А потом я вознагражу тебя сверх всяких человеческих мечтаний. Сокровищ Бездны на это хватит.

Джон слегка склонил голову к плечу.

— Кто вознаградит? Ты?

В молчании пахнущей морем ночи Дженни слышала, как дыхание женщины пресеклось.

— А как это ты, интересно, собираешься завладеть сокровищами гномов?

— продолжал Джон. — Хочешь захватить Бездну сразу же, как только дракона не станет?

— Нет, — сказала она чуть торопливее, чем следовало. — Дело в том, что… Ты же знаешь, дерзость этих гномов дошла до того, что они замыслили заговор против его величества. Но они уже не тот могущественный народ, каким были до прихода Моркелеба. Те, что уцелели, раздроблены и слабы. Многие покинули город, потеряв все права, и скатертью им дорога.

— Если бы со мной обращались, как с ними, — заметил Джон, опершись плечом на желто-голубые изразцы арки, — я бы тоже уехал.

— Они это заслужили. — Ее слова обожгли внезапным ядом. — Они запретили мне… — Зиерн осеклась и продолжала более спокойно: — Ты знаешь, что они открыто поддерживают мятежников Халната, — во всяком случае, ты должен знать. Было бы глупо выходить против дракона, пока заговор не раскрыт полностью. Это бы только возвратило гномам их твердыню и сокровища, чтобы строить дальнейшие козни.

— Я смотрю, король, да и народ вместе с ним, только и твердят, что об этом заговоре, — отозвался Аверсин скучным голосом. — Но, как я слышал, у гномов, оказавшихся в Цитадели, выбора не было. Мне кажется, Гарет, уехав, оказал тебе большую услугу: король до того рассеян, что поверит чему угодно. И я так понимаю, что раз мне советуют не торопиться с драконом, а гномов тем временем выживают из королевства, чтобы они, упаси боже, не вернулись потом в свою Бездну, то, значит, Бездна понадобилась кому-нибудь еще, не так ли?

Последовало секундное молчание. Дженни могла видеть, как свет скользнул по рукаву Зиерн там, где ее маленькая рука скомкала в гневе шелк.

— Это вопросы высокой политики, Драконья Погибель. Повторяю, к тебе это никак не относится. Говорю тебе, будь терпелив и жди, пока я не скажу: пора. Тогда мы поедем к Бездне — — ты и я. Обещаю тебе, что ты не прогадаешь.

Она снова подступила к нему вплотную; иголочки света в алмазах ее колец скользнули по тусклым пледам на плечах Джона.

— Да, — понизив голос, сказал Аверсин. — Ты тоже, я смотрю, не прогадаешь, когда я убью его для тебя… Сама вызвала дракона?

— Нет! — Слово прозвучало резко, как хруст расколотого морозом сучка.

— Конечно, нет!

— В самом деле, милая? Ну, значит, тебе чертовски повезло, что дракон пришел, как только ты решила отделаться от короля. А то ведь, не дай бог, помрет или разлюбит. Это не говоря уже о золоте гномов…

Чужая ярость, подобная невидимому взрыву, обожгла Дженни. Предупреждающий крик замер в горле — Дженни понимала, что, успей она даже прийти на помощь, ей все равно не устоять против молодой колдуньи. Зиерн вскинула руку, и Аверсин только и успел, что спрятать лицо в ладони, когда белое пламя сорвалось с пальчиков чародейки. Воздух раскололся с оглушительным треском; окаймленная фиолетовым вспышка выхватила из мрака каждый булыжник, каждый островок мха на мостовой, высветила каждый отдельный лепесток осенних восковых роз. Запах озона и горелых листьев поплыл по саду.

Аверсин не сразу решился отнять ладони от лица. Даже издали, даже в темноте Дженни могла видеть, что его бьет дрожь. Обморочная слабость нахлынула на нее, и Дженни в который раз прокляла свою беспомощность. Джон все еще стоял перед Зиерн неподвижно.

Прозвучал мелодичный, полный торжества голос:

— Не забывайся, Драконья Погибель. Ты не со своей волосатой замарашкой разговариваешь, а со мной. Я действительно колдунья.

Аверсин, не отвечая, снял очки и тщательно протер глаза. Затем надел снова и словно впервые вгляделся в Зиерн в тусклом свете садовой лампы.