Трипио сидел перед экраном в центре управления отсеком. Длинный гибкий шнур торчал из его затылка. Голос звучал измученно.

— Глупая машина. Со всех сторон её окружают «абсолютно чуждые формы жизни». Что же тогда значит:" абсолютно чуждые формы жизни не могут воздействовать на Повеление"? Что вы скажете о стандарте 011-7333-800-022 из Регистра Галактики?

Люк облокотился на косяк двери и подумал, что Трипио совершенно напрасно кричит на компьютер, ведь это не какой-нибудь Арту-Дету. Трипио был запрограммирован в соответствии с нормами цивилизованного общества, а основной чертой любого цивилизованного общества, по мнению Люка, являлась болтливость.

Трипио любил поболтать.

— Или ты думаешь, что такого номера Регистра в виде жизненной формы на корабле не существует? Да здесь целая резиденция, семьдесят пять гаморреанцев! — кричал Трипио.

— Я уже пытался так, Трипио, — сказал Люк, входя в комнату.

Все его тело ныло в результате передвижения с помощью палки, судорожного повторения одних и тех же непривычных движений, необходимых, чтобы взобраться по лестнице почти исключительно с помощью рук.

Трипио развернулся на крутящемся кресле, имитируя человеческую реакцию; на самом деле его способность восприятия звуковых сигналов позволяла идентифицировать походку и дыхание Люка на расстоянии восемнадцать метров.

— Согласно Повелению на корабле не могут находиться пришельцы, — с шутливой озабоченностью заметил Люк.
– Согласно Повелению температуры тела сто пять градусов, нормальной для гаморреанцев, вообще не существует. Ну, а раз таких температур тела, как сто десять, сто шесть или восемьдесят три не существует, значит вокруг нас не может быть никаких джавасов, китанаков и афитеханцев. Я всё-таки, кажется, нашёл дорогу наверх без…

Из микрофона на стене, справа от Люка, раздался тройной перезвон и зелёная лампа зажглась в ониксовом десятисантиметровом углублении над экраном.

— Внимание, внимание. Срочное сообщение всем службам корабля. Завтра, в тринадцать тысяч часов «Информация Службы Безопасности» будет транслироваться по всем каналам корабля, -произнёс динамик мелодичным контральто.

Экран внезапно ожил. На нём Люк увидел Крей.

Руки связаны. В рот вставлен кляп из серебристой ленты. Тёмные глаза гневно и испуганно смотрели на держащих её двух охранников в шлемах, клаггов, одетых в форму десантников-гаморреанцев.

— Просмотр и слушание обязательны для всего персонала. Отказ и уклонение от просмотра будут рассматриваться, как проявление симпатии к задержанным нарушителям.

Справившись с первым шоком, Люк сфокусировал внимание на обстановке. Материал и цвет стен за спиной Крей выглядел темнее, чем на этаже обслуживающего персонала, интерьер производил впечатление незаконченного. Люк увидел множество перекладин, болтов и труб. Потолок явно был низковат. Лачугу, собранную наскоро из частей упаковочных ящиков с выбитыми на них по трафарету надписью «Соросуб. Служба импорта», водрузили на кучу хлама. Вместо крыши сверху натянули кусок брезента.

«Место обитания клаггов», — подумал Люк.

Тут же стоял Никос. Тормозной болт торчал из его груди. Взгляд выражал ужас.

— О всех случаях уклонения от просмотра необходимо немедленно сообщить в Участок Надзора. Безответственность, проявленная по отношению к нашим требованиям, будет рассматриваться как помощь вредителям…

Крей, вырвав руку, изо всех сил ударила по голени державшего её гаморреанца. Полуобернувшись, клагг дал ей в ответ такого тумака, что другой охранник даже не смог удержать её, когда Крей падала вниз. Её лицо и плечи покрывали синяки и ссадины. Сквозь разорванную униформу просматривались следы недавних истязаний. Люк поймал направленный на неё, исполненный муки взгляд Никоса. Но человекоподобный дройд не мог даже пошевелиться, чтобы как-то помочь ей.

Люк понял, что болт полностью парализовал его.

Охранники оттащили Крей от камеры. На некоторое время изображение погасло. В последний момент Люк успел заметить, что Никос по-прежнему оставался на своём месте. Глаза были единственной живой частью его неподвижного лица.

— Извини, сынок, но мы получили приказ, — сказал Угбуз, сложив на груди свои тяжёлые руки и рассматривая Люка своими острыми, жёсткими, лишёнными жалости глазами. Шеф гекфедов зловеще кивнул, напоминая человека, смакующего предстоящее удовольствие. Волосы на голове Люка встали дыбом.

— Эти свиньи клагги опять свалились на нашу голову, -выпалил Угбуз.

Его фраза в точности повторяла излюбленное выражение клаггов, хотя Угбуз был стопроцентным гекфедом.

— Нам приказано найти и обезвредить повстанцев прежде, чем они успеют разрушить корабль.

Его жёлтые злые глаза сузились. Он как будто восстанавливал в памяти, не тот ли это Люк, который помешал ему мучить джаваса.

Люк с помощью лёгкого движения руки постарался мобилизовать все возможности своей Силы.