Фотография была на редкость удачной. Половников с серьезным лицом доказывал что-то Челпанову, подняв кверху указательный палец. Челпанов смотрел снизу вверх на этот палец, чуть приоткрыв рот. Его лицо выражало столько добродушия, жизнерадостности, мальчишеского задора, что каждому, смотревшему на фотографию, хотелось улыбнуться.

–  Который же из них?
– тихо спросил старик.

Командир показал. Старик долго рассматривал карточку.

–  Маленького роста был человек, - сказал он наконец, - а сердце имел большое. Русское сердце. [31]

Он осторожно погладил фотографию рукой, зачем-то подул на нее и, бережно положив на зеленое сукно стола, встал и снял шапку. Все, находившиеся в комнате, последовали его примеру.

Через месяц мы узнали, что лейтенанту Василию Челпанову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Вступление в партию

Боевая работа авиационного полка начинается до рассвета. Только посереет небо, на аэродроме уже суета. К самолетам подъезжают специальные автомашины. Они заправляют бомбардировщики водой, маслом, бензином. Гудят моторы. Это техники и мотористы проверяют их перед вылетом. Надо устранить все, даже самые мелкие неполадки, чтобы при выполнении боевого задания летчик был уверен в исправности моторов, безотказной работе приборов, оборудования.

Летчики, штурманы, стрелки-радисты в это время готовятся к вылету: получают боевое задание, уточняют его, изучают сигналы взаимодействия, маршрут полета.

Еще солнце не выглянуло из-за горизонта, а самолеты уже один за другим взмывают в воздух, уходят на запад. Через несколько часов они возвратятся с боевого задания, снова заправятся горючим, пополнят боеприпасы, подвесят бомбы и опять поднимутся в воздух.

Так до вечера, пока стемнеет.

А бывает иначе: густая облачность закрывает голубое небо, сеет мелкий, надоедливый дождь. В такую погоду не полетишь. Тогда летчики сидят под плоскостями самолетов или собираются на командном пункте. Одни пишут письма родным или знакомым, другие «режутся» в домино, третьи мастерят портсигары и мундштуки из прозрачного плексигласа, четвертые читают газеты, книги. И, конечно, все нещадно ругают «небесные силы» за то, что те не дают хорошей погоды.

Такой день выдался и сегодня.

С утра было ясно. Мы получили боевое задание и начали готовиться к вылету. Но скоро по небу побежали редкие кучевые облака. Их становилось все больше и больше. Края у облаков не резко очерченные, а рваные, [32] расплывчатые - первый признак дождя. Через полчаса небо заволокли сплошные низкие облака. Погоды хорошей сегодня не жди.

Скоро с метеостанции возвратился лейтенант Косыгин.

–  Окклюзия, - безнадежно сообщил он.

Окклюзия на языке метеорологов - стык холодного и теплого фронтов в области циклона.

–  Ну, раз окклюзия, дело наше - табак, - сказал Афанасьев.
– Остается только перекур. Пошли, товарищи!

Мы расположились подальше от самолетов на траве. Лейтенант Гостев вынул из кармана домино.

–  Забьем, что ли?

Никто не откликнулся.

–  Споем лучше, - предложил Афанасьев.

–  Давай, - согласилось сразу несколько человек.
– Запевай, Аким, нашу, авиационную.

Пристроившись поудобнее, Афанасьев запевает. Голос у него не сильный, но чистый, приятный и верный.

Посмотри, изорванные в клочья,

Облака за горизонт спешат.

И тревогой налитые очи

Жизнь страны любимой сторожат…

Афанасьеву подтягивает штурман нашего экипажа Гостев. К ним присоединяется еще несколько голосов. Мелодия ширится, плывет, как и эти бесконечные облака над землей.

Мой командир экипажа, старший лейтенант Ус, не принимает участия в пении. Усевшись в сторонке, он сосредоточенно чистит пистолет. Я подхожу к нему.

–  Можно, товарищ командир, вопрос один?

–  Да.

–  Хочу заявление в партию подать.

Командир внимательно смотрит на меня.

–  Твердо решил?

–  Твердо.

–  Добро. Ждал я этого давно. Серьезный шаг в жизни. Ответственность на тебя ляжет большая. Пример другим должен подавать. Ну и недостатки свои с корнем вырвать. А они есть. Скажут тебе товарищи на собрании.

Он помолчал.

–  Рекомендацию я тебе дам. К командиру эскадрильи [33] обратись, он хорошо знает тебя, - закончил старший лейтенант.

После ужина, когда все улеглись спать, я присел к свежеоструганному столу, подвинул ближе «бензинку» - снарядную гильзу с заправленным фитилем - и стал писать заявление.

Черновик прочитал Афанасьеву: «Прошу принять меня в ряды Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков). Обязуюсь быть дисциплинированным, храбрым, честно служить своей социалистической Родине, громить врага, не жалея своей крови и жизни для достижения победы».

Он раскритиковал:

–  Не так пишешь, голова. Первая фраза пойдет. Добавь только слово «славной». Дальше не годится. «Обязуюсь»… ты что, договор на соцсоревнование заключаешь, что ли? И вообще, слишком длинно. Пиши так: «Буду честно, не щадя своей жизни, служить любимой Родине». И точка.