Шрифт:
Ульрих. Бывали ли вы у Геббельса и какую получили конкретно от него помощь?
Власов. Да, у Геббельса я был, и он обещал оказать мне самую широкую помощь, а именно, передать в мое распоряжение типографию, обещал отпускать деньги и все необходимое для ведения пропагандистской работы.
Ульрих. Листовки за вашей подписью фактически были продиктованы и исходили от немцев, не так ли? Где же здесь представители русского народа, от имени которого издавались эти листовки?
Власов. До 1944 года немцы делали все только сами, а нас использовали лишь как выгодную для них вывеску. Даже в 1943 году немцы не разрешали нам писать русских слов в этих листовках. Наше участие, вернее, наша инициатива во всех этих делах, даже в 1945 году едва ли превышала 5 процентов.
Ульрих. Кто же дал право писать и говорить от имени русского народа?
На этот вопрос Власов ответа не дал».
Это замечательный, кажется, не равнодушным стенографом, а великим художником записанный диалог.
Власов говорит, что немцы не давали ему писать в листовках русские слова, а Ульрих спрашивает, кто же дал ему право говорить от имени русского народа.
И как замечательна ремарка: «На этот вопрос Власов ответа не дал»!
А что можно ответить на такой вопрос?..
Ведь это и не вопрос, а — совсем уже близко! — мертвый скрип машины.
И он не заглушает, а заталкивает назад в горло человека слова «задушевного» языка.
Как справедливо заметил А.И. Солженицын, власовцев убивали «при первом звуке русской речи».
Застревали слова, когда захлестывала горло наброшенная рукою палача удавка.
Сливались в хрип слова «задушевного» языка.
В русский — помогите этим замученным людям, никакого преступления не совершившим, желающим работать на любом поприще, только бы жить, мыслить и умереть свободными! — хрип о свободе.
Глава четвертая
Суд над власовцами проходил под председательством небезызвестного генерал-полковника юстиции, председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В.В. Ульриха и длился всего двое суток.
Материалы его, не считая четырех газетных отчетов, были засекречены. Это, как мы уже и говорили, сразу породило массу слухов. Но странно было бы, если бы эти слухи не появились… Ведь тогда широко освещались и откровенно сфабрикованные процессы, а здесь факт измены Родине был налицо, сотрудничество с врагами очевидно, и вот — все засекречивается.
Значит, было нечто более важное, чем пропагандистский эффект, была правда, слышать которую русскому народу было нельзя.
Нет-нет!.. Никакого отношения к шизофреническим рассуждениям о страшных тайнах ГРУ эта правда не имела и не могла иметь.
Правду о том, что у русского народа нет других друзей, кроме армии и флота, иногда высказывали и наши правители.
А вот правду о том, что у русского народа все последние столетия не было врага более страшного, чем его собственные интернациональные правительства, секретили и императоры, и большевики.
Открывать эту тайну русскому народу было нельзя.
30 июля 1946 года началось закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР.
«В 12 часов 05 минут председательствующий Ульрих открыл судебное заседание и объявил, что подлежит рассмотрению в закрытом судебном заседании, без участия обвинения и защиты и без вызова свидетелей, дело по обвинению: И.А. Благовещенского, С.К. Буняченко, А.А. Власова, Д.Е. Закутного, Г.А. Зверева, Г.Н. Жиленкова, В.Д. Корбукова, В.Ф. Малышкина, В.И. Мальцева, М.А. Меандрова,
Ф.И. Трухина и Н.С. Шатова, преданных суду Военной коллегии Верховного суда СССР за совершение преступлений, предусмотренных статьей 1-й УказаПрезидиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года истатьями 58-1 «б», 58-8, 58-9, 58–10, ч. 11 и 58–11 УК РСФСР».
Секретарь, подполковник юстиции М.С. Почиталин доложил, что все подсудимые под конвоем доставлены в суд и находятся в зале судебного заседания.
В.В. Ульрих — одно за другим — называл имена подсудимых.
Один за другим вставали подсудимые.
«Ульрих. Власов Андрей Андреевич… 1901 года рождения… русский… имел звание генерал-лейтенанта. Копию обвинительного заключения получили?
Власов. Копию обвинительного заключения я получил.
Ульрих. Малышкин Василий Федорович. 1896 года рождения. русский. имел звание генерал-майора. Копию обвинительного заключения получили?
Малышкин. Копию обвинительного заключения я получил.
Ульрих. Трухин Федор Иванович. 1896 года рождения. русский. имел звание генерал-майора. Копию обвинительного заключения получили?