Шрифт:
Помогала ему в этом предприятии любвеобильная эсэсовская вдова Хейди Биленберг, бывшая с Гиммлером в весьма дружественных отношениях.
Глава третья
Свидание с Гиммлером должно было состояться 21 июля 1944 года, но накануне произошло покушение на Гитлера.
20 июля 1944 года в ставке Гитлера «Вольфшанце» полковник Штауффенберг заложил бомбу. Она взорвалась, когда генерал Хойзингер делал доклад фюреру о прорыве советской армии на Центральном фронте.
— Если наша группа армий в районе Чудского озера не будет отведена, — сказал он, — катастрофа…
Фраза осталась незаконченной, раздался взрыв.
Жизнь Гитлеру, по сути, спас полковник Брандт, отодвинувший портфель с бомбой затумбу стола. Фюреру опалило волосы, у него лопнули барабанные перепонки, но сам он остался жив. Около часа ночи немцы услышали в приемниках его хрипловатый, лающий голос.
Радиостанция «Германия» передавала обращение Гитлера к нации.
«Мои немецкие товарищи! Я выступаю перед вами сегодня, во-первых, чтобы вы могли услышать мой голос и убедиться, что я жив и здоров, и, во-вторых, чтобы вы могли узнать о преступлении, беспрецедентном в истории Германии.
Совсем незначительная группа честолюбивых, безответственных и в то же время жестоких и глупых офицеров состряпала заговор, чтобы уничтожить меня и вместе со мной штаб Верховного главнокомандования вермахта.
Бомба, подложенная полковником графом фон Штауффенбергом, взорвалась в двух метрах справа от меня. Взрывом были серьезно ранены мои верные и преданные сподвижники, один из которых погиб. Сам я остался совершенно невредим, если не считать нескольких незначительных царапин, ожогов и ссадин. Я рассматриваю это как подтверждение миссии, возложенной на меня провидением.
Круг этих узурпаторов очень узок и не имеет ничего общего с духом Германского вермахта, и прежде всего германского народа. Это банда преступных элементов, которые будут безжалостно уничтожены.
Поэтому сейчас я отдал распоряжение, чтобы ни одно военное учреждение. не подчинялось приказам, исходящим от этой шайки узурпаторов. Я приказываю также считать долгом арест каждого, кто отдает или исполняет такие приказы, а если он оказывает сопротивление, расстреливать его на месте.
На этот раз мы сведем с ними счеты так, как это свойственно нам, национал-социалистам».
Фраза: «Круг этих узурпаторов очень узок» — списана, кажется, из знаменитой работы В.И. Ленина про революционеров, которые были страшно далеки от народа.
Похоже, что Гитлер позаимствовал у Ленина не только ненависть к России и русскому народу, но нечто большее. Не случайно в тяжелую, трагическую минуту своей жизни вспоминает он ленинский текст.
Или, может быть, и не читал Гитлер статьи Ленина? Может быть, вот так — убого и единообразно — устроено мышление всех русофобов?..
Но это попутное замечание.
Гитлер сдержал слово, по Германии прокатилась волна арестов.
Как свидетельствует историк Уильям Ширер, приговоры приводились в исполнение по большей части путем медленного удушения жертв рояльными струнами, перекинутыми через крюки для подвески мясных туш. Крюки же брали напрокат в мясных лавках и на скотобойнях.
Самое страшное тут — «напрокат».
Казнь была не только мучительной, но и предельно унизительной, приравнивающей прусских офицеров-аристократов к скоту.
По указанию Гитлера не было никаких трибуналов.
Заговорщиков предавали Народному суду, председатель которого Рональд Фрейслер (в прошлом, кстати сказать, фанатичный большевик, зверствовавший в ВЧК), которого Гитлер называл «нашим немецким Вышинским», с изумительной скоростью чекиста-интернационалиста штамповал смертные приговоры.
Уже 7 августа 1944 года начался первый процесс.
Проведя заговорщиков через ад подвалов гестапо, их облачили в старые шинели и свитера. В зал суда ввели небритыми, без воротничков и галстуков, в брюках без ремней и подтяжек. У фельдмаршала Вицлебена отобрали даже искусственную челюсть.
Беззубый, жалкий старик стоял у скамьи подсудимых итои дело хватался за брюки, не давая им упасть.
А Фрейслер кричал на него:
— Ты, грязный старик! Что ты постоянно теребишь свои брюки?!
Все это снималось на пленку, которую Гитлер в назидание сподвижникам демонстрировал в своей Ставке.
Засняли и казнь.
Осужденных загнали в помещение, где с потолка свисало восемь крюков. Одного за другим заговорщиков, раздетых по пояс, вздергивали вверх, накинув на шею рояльную струну.