Атаман Струк стал антигероем атаманщины, персонификацией предательства и жестокости, «кровавым демоном Полесья». Для еврейского населения ужасен был этот малограмотный атаман из «медвежьего угла», страшен своей маниакальной кровожадностью и жаждой наживы. Пожалуй, ни один из украинских «неконтролируемых атаманов» не стремился уничтожать евреев так, как это делал Струк. А уж своих «хозяев» он менял постоянно: поляков и англичан, галичан, красных и белых, савинковцев и т. д.

* * *

Рассказывая о еврейских погромах на Правобережье Украины, нельзя не упомднуть печально известный проскуровский (Проскуров — сейчас Хмельницкий) погром, осуществленный атаманом Семесенко. Этот атаман так же, как и многие его «коллеги», вышел из прапорщиков Первой мировой. В 1917-м Семесенко стал командиром взвода украинизированного полка. В феврале–мае 1918 года он воевал в составе 3-го Запорожского куреня (Запорожского конного полка), участвовал в походе войск УНР на Крым. Летом того же года Семесенко был одним из организаторов восстания полка им. Гордиенко против гетмана Скоропадского.

В конце января 1919 года подпольный съезд большевиков в Виннице постановил начать подготовку восстания в Подольской губернии. Местные большевики надеялись на поддержку еврейской самообороны и пробольшевистски настроенных частей местного гарнизона — 15-го Белгородского и 8-го Подольского полков. Восстание вспыхнуло утром 15 февраля, большевики захватили почту, телеграф, арестовали коменданта города Киверчука.

Но уже через несколько часов выступление большевиков было подавлено войсками 3-го гайдамацкого полка Запорожской бригады. Восставшие отошли по направлению к местечкам Фельштин и Ярмолинцы. После разгрома большевиков атаман Семесенко выступил перед гайдамацким полком с речью, в которой призвал вырезать евреев Проскурова как «зачинщиков большевистского бунта», причем потребовал не превращать расправу в грабеж — убивать евреев, не трогая их имущества. В Проскурове на то время проживало около 50 тысяч человек, из них до 40 % составляли евреи.

Гайдамацкий полк под музыку полкового оркестра вошел в город, где солдаты, разбившись на небольшие отряды, начали обходить еврейские кварталы. Ни в одном доме гайдамаки действительно ничего не тронули, при этом вырезав, по разным источникам, от 500 до 1500 евреев. Проскуровский украинский комиссар Таранович и командир Запорожского корпуса армии УНР потребовали от атамана немедленно прекратить погром. По данному сигналу четырехчасовая резня была приостановлена. Генерал Капустянский вспоминал, что «деморализация войска достигла в это время таких размеров, что нарушение и неисполнение боевых приказов со стороны целых частей было обыкновенным явлением». Но, остановив погром в Проскурове, Семесенко направил своих бойцов в соседнее местечко Фельштин, где также накануне произошло большевистское выступление. В Фельштине гайдамаки убили, по разным данным, от 300 до 500 человек.

Следует отметить, что глава Директории Симон Петлюра никогда не отдавал распоряжений, направленных на поощрение погромщиков, наоборот, неоднократно приказывал остановить погромы. Но в эпоху всеобщего хаоса он был просто не в силах обеспечить порядок и спокойствие на землях УНР, не только для евреев, но и для других национальных групп. На Запорожье тогда громили немцев-колонистов, на Волыни и Галиции — поляков, в Крыму вспыхнула национальная резня между татарами и крымскими греками... Разбой и убийство стали страшной «нормой» гражданской войны. Петлюра немедленно отозвал полк Семесенко из Проскурова и приказал восстановить порядок в городе с помощью надежных частей Сечевых стрельцов. Однако большевики и прочие «левые» с успехом использовали информацию об этом погроме в «противопетлюровской» пропаганде. Весть о жестоких погромах моментально облетела Европу, причем все обвинения достались руководителю УНР как «предводителю бандитов».

По приказу Петлюры Семесенко был арестован в Каменце-Подольском и отдан под следствие. Атаман оправдывался, что погромы — это тактический маневр устрашения населения, которое симпатизирует большевикам. В определенный момент Семесенко удалось бежать из тюрьмы во время захвата Каменца-Подольского белыми. Исполнить приказ Петлюры удалось только в 1920-м — Семесенко был арестован и на этот раз расстрелян. Но «Проскуровская резня» и до сих пор является черной страницей в украинско-еврейских отношениях[61].

Глава 6

Батька Булах-Бей-Балахович

Историк Николай Карнатовский в книге «Борьба за Петроград» (1929) писал: «Балаховщина, как синоним партизанщины, авантюризма и предательства, была спутницей советской власти в дни ее колоссального напряжения...» Однако обличительный термин «балаховщина» в дальнейшем практически перестал употребляться даже советскими пропагандистами, а память о батьке не пережила самого Балаховича, о котором уже к началу Второй мировой мало кто помнил.

Полное имя батьки Полесских лесов — Станислав-Мария Никодимович-Михайлович Бей-Булах-Балахович. Происходил носитель столь трудно выговариваемого имени из так называемых литовских татар — племени, занесенного в Прибалтику еще в XIV веке, после походов литовских рыцарей на Крым. От кочевых татар в фамилии у атамана осталось родовое имя Бей, а Булах — местное прозвище, означающее «человека, которого ветер носит».

Родился будущий атаман 10 февраля 1883 года в деревне Мейштах недалеко от Витебска (ныне Белоруссия, а тогда — Новоалександровский уезд Ковенской губернии). Впоследствии Булах-Балахович утверждал, что он происходит из обедневшего белорусско-литовского шляхетского рода «помещика средней руки», хотя в своих воспоминаниях писал, что родился в семье работавших на местного помещика повара и горничной. Согласно же военному послужному списку, Булах-Балахович происходил из крестьян Ковенской губернии. Станислав был старшим сыном в многодетной католической семье, где воспитывался еще один сын и шестеро сестер.